Княжий венец

Но мне приятно, что ты так хорошо думаешь о моих односельчанах, - тепло, со смешинками в глазах улыбнулся охотник. В который раз заметила Тами, как теплые лучики морщинок в уголках глаз смягчают его суровый вид. Твердо-сжатые губы трогает скупая улыбка, разительно преображая волевое лицо.

- Я не наивна. Мне просто хочется думать о людях лучше, чем они есть. Мне кажется, они это чувствуют и ведут себя мягче. Хотя бы со мной.

- Ты просто слишком добра к людям.

Они вновь обменялись улыбками, а у кого-то лопнуло терпение.

- Тами! – резкий окрик заставил ее вздрогнуть. Она обернулась и удивленно посмотрела на десятника. С лица которого всю дорогу не сходило сердитое выражение. - Тебе помощь нужна? - добавил мужчина мягче, когда подошел поближе. Руки сами собой огладили плечи, вроде как растирая. Будто она продрогла. Разумеется, ей не понравилась подобные вольности. Сделала шаг в сторону и развернулась лицом к синеглазому.

- Нет, не нужна. Можете пока разбить лагерь. К двум другим топям пойдем завтра.

- Разбиваем лагерь! – преувеличенно громко крикнул Леслав близнецам. Будто не слыхали они.

- А сам чего стоишь? Иди, помоги парням.

Коротко и недовольно зыркнул на нее князь, но ничего не сказал. Перевел взгляд на соперника.

- Пойдем, Воят. Негоже невесте моей мешать ворожить."

"- Я радом буду. Позови только, - шепнул ей охотник и отошел.

Сотню раз за этот день пожалела Тамирис, что пошла на поводу у здравого смысла и не опровергла слова десятника! Надоел хуже больного зуба, постоянными намеками про то, что чужая она женщина и никому соваться к ней не след. Еще и замашки его собственнические. То вроде как для помощи за руку возьмет и «забудет» отпустить. То плащ поправит или к лицу мимолетно коснется. Сколько можно на публику играть? И все из-за его? Чтобы позлить Воята! Вот уж кто себе лишнего не позволял. Помочь был готов в случае необходимости и не лез с намеками и прикосновениями. Спокойный, уверенный. Без недовольства и рычания, как некоторые. А ведь еще и завтра день предстоит! Опять гасить зарождающиеся ссоры и препирательства. О, Боги!

Не отвлекайся Тами. Дело прежде всего. Девушка с усталым вздохом сняла заплечную сумку, опускаясь на колени. Достала несколько крепко залитых сургучом баночек. Каждую из них готовила лично, оттого и не нуждались они в подписях. В маленькой плошке смешала белый порошок и черную, тягучую как смола, жидкость. Губы привычно шептали песню «Вечной печати». Тами вплетала в слова свою Тьму и свою волю. Тишина вокруг наступила невероятная. Не только птицы замолкли и ветер стих в моховых гирляндах. Даже мужчины, что в паре десятке шагов от нее разбивали лагерь, замерли и молча наблюдали за ее действиями. Не видя, но кожей ощущая, что что-то происходит.