Княжий венец

А вдруг добрый молодец и сам справится? Боязно выходить, себя последнее защиты лишая.

- Да что же вы медлите? Как последние трусы! – звонкий девичий голос сумел перекричать вой катающихся и рычащих мертвяков. В отличие от сомневающихся жителей осажденной деревни валорка не медлила: выхватила длинный засапожный кинжал и следом в атаку рванула. Порубить на куски своим оружием не могла, но знала, где и как подрубить сухожилия, чтобы тело обездвижить. А через глаза можно и до мозга добраться… Не впервой ей один на один с мертвяками входить. Бывалые воины не раз и не два бежали с поля боя, напуганные восставшими из могил противниками. Несколько раз на волоске жизнь висела. Как впрочем, и в этот раз. Понимала Тамирис, если победить у них на сей раз не получится, то хоть продадут они с Леславом свои жизни подороже.

- Ты что творишь? – прошипел князь, заметив подле себя тонкую фигуру, ловко орудующую кинжалом.

- Вместе приехали, вместе и помирать будем.

- Не дождутся…

Звонкие ли обидные слова повлияли, или то, что девка в бой бросилась – не известно. Да только заскрипели ворота, выпуская толпу высоких деревенских жителей. Закипела битва с утроенной силой, замахали топоры да копья, с которыми обычно на медведей ходили. Подспорьем большим было, что мертвяки жертв не видели, чуяли только. Бросались бестолково в разные стороны, размахивая руками. Разделившись на группки, селяне сначала теснили, а потом планомерно уничтожали рычащих и воющих врагов. Крики, кровь, куски плоти. Все смешалось в калейдоскоп битвы. Сражались и пришлые, и местные плечом к плечу. Тамирис кружилась возле князя, фланги прикрывая и не давая с тыла ударить, если воин резко шел вперед, прорубая дорогу среди копошащихся, еще не поверженных, мертвых. Сколько битва шла – никто не знал. Только сердце грохотало в ушах и руки работали, раз за разом поднимая оружие. Себя и других спасая.

Не сразу стало понятно, как все закончилось. Смолкли крики, рычание и хрипы предсмертные. Люди ошарашено заозирались – неужели все? Кончено?

Тяжело дыша, обернулся князь, ища глазами девушку. Цела? Жива? Сам был перепачкан кровью с ног до головы, да только и остальные вокруг не краше. Даже Птичке на личико и одежду попало. Тами ободряюще улыбнулась, кивнула, словно мысли его прочитав. Смогли они! Победа! Радость затопила нутро. Не в силах сдерживаться, в несколько шагов оказался рядом, обхватил лицо ладонями и накрыл губы своими. Пусть хоть режет!

Не оттолкнула! Растерялась поначалу да велика была радость и пыл битвы в крови гулял. Раскрылись нежные губы навстречу, принимая ласку. Позволяя нежить ее, осторожно, бережно. Да только жар битвы не сдержать, поцелуй настойчивым, жадным становится. А в голову будто хмелем крепким ударило.