Венец безбрачия

В прошлой жизни я не раз слышала истории, когда родители любили и баловали одного ребёнка, обделяя второго в пользу первого. Пусть и не слишком часто, но такое все же случается. На западе даже есть специальный термин для таких забалованных детишек – «золотой ребёнок». Но ради денег постараться полностью уничтожить свое собственное дитя…

Как-то все это чересчур. Я, разумеется, не слишком хорошо знаю баронессу, но этого парня, который пытается убедить меня, что муттер – чудовище, я и вовсе вижу третий раз в жизни…

- Откуда вы знаете про эту лечебницу, господин барон?"

"- Двоюродная сестра моей матери, тётушка Эдна, вышла замуж за графа Харви Шленберга. Я видел графа, когда был ещё совсем ребёнком. Мне исполнилось семь лет. Это был очень мрачный мужчина, который большую часть времени проводил на псарне. Мы с родителями гостила в замке около недели и дважды он ни с того, ни с сего вставал из-за обеденного стола посреди трапезы, бросив гостей и жену и молча уходил к собакам. А ещё через два года он так сильно искусал лакея, воображая себя псом, что его пришлось связать и отвезти в эту самую лечебницу.

Барон помолчал, как будто вспоминая что-то, даже слабо улыбнулся собственным мыслям, а потом продолжил, глядя мне в глаза:

– Как и многие подростки, госпожа София, я был любопытен и не брезговал подслушивать разговоры взрослых. Графиня Шленберг навещала мужа каждый год по зиме, оплачивая его пребывание в этой больнице и на обратном пути обязательно заезжала повидаться со своей кузиной – с моей матерью. В течение четырёх лет я слушал рассказы тётушки Эдны о том, что и как происходит в лечебнице. Я не буду рассказывать вам все, что я узнал. – Он мягко улыбнулся и пояснил: – Эти рассказы не для молодой девушки. Но графа держали прикованным на цепях, он спал на куче волглой соломы, его тело было опоясано веригами и пять дней каждого месяца он вынужден был соблюдать строгий пост. В последний свой визит тетушка Эдна плакала и молилась о том, чтобы Господь побыстрее прибрал мученика… Она говорила, что больше всего граф похож на оживший скелет, кожа которого наполовину разложилась.

Он немного помолчал, отвёл взгляд и «добил» меня:

– Если вы думаете, что к женщинам относятся по-другому и лечат более милосердными методами – вы ошибаетесь.

Не знаю почему, но я ему верила. Просто никакая вера не способна отключить мне мозги полностью. Я помолчала, переваривая информацию и думая о том, насколько реальна для меня эта угроза. Город до сих пор мой. Это значит, что я могу направить все доходы с города туда, куда пожелаю. Но вот пока я не замужем… скорее всего баронесса действительно вольна искалечить мне жизнь.