Венец безбрачия

А сейчас - что? И дров ить изведут немеренно! И подарки меньше от гостей будут, да ещё и не каждый поедет - в поместьях делов хватает добрым-то хозяевам...

- Хватит, Матильда. Замолчи, - я чувствовала себя как муха, все плотнее влипающая в паутину и слушать её воркотню просто не было сил.

Бежать? Бежать - страшно. Я ничего не знаю о мире за стенами замка. Я ничего не понимаю в местных реалиях. Я не представляю, как выжить. Здесь, по крайней мере, у меня есть крыша над головой, тепло и еда. Но и ложится в постель с этим боровом - противно!"

"Надо было принять какое-то решение. Понять, не лучше ли мне будет в монастыре? Хотя, сведения, почерпнутые из исторических романов в моей прошлой жизни говорили, что монастырь значительно страшнее, что жизнь у простых послушниц и монахинь - тяжёлая, а часто ещё и голодная, что оттуда будет значительно сложнее сбежать.

Уйти жить в город? Но тогда баронесса вполне сможет объявить меня душевнобольной. Я уже понимала, что права женщин здесь сильно ограничены, что весь этот мир работает по мужским законам и муттер, в отличии от меня, прекрасно умеет этими законами пользоваться.

Мне приходилось уговаривать себя просто терпеть и ждать. Не знаю, случайность или какие-то высшие силы подарили мне это странное существование, но... Но если у меня будет хоть какой-то шанс на нормальную жизнь - я им воспользуюсь. А пока нужно просто терпеть и ждать.

В замке начались приготовления к пиру: привезли четыре оленьи туши, телегу с мукой и крупами, ожидалось ещё несколько бочонков пива с городской пивоварни. Муттер распорядилась достать из погреба бочку с вином и процедить напиток. На кухне теперь работали допоздна, делая какие-то заготовки. Баронесса, поджав губы, заявила:

- Ты не оплатила пряности, потому - пеняй на себя. У тебя будет убогий пир, Софи, но ты это сполна заслужила!

До свадьбы оставалось всего шесть дней...

***

В замок между тем начали съезжаться первые гости. У горничных и лакеев прибавилось работы. Замок казался странно ожившим, как будто просыпался от векового сна. Бегали слуги, в коридорах звучали голоса, на заднем дворе постоянно тюкал топор - кололи дрова.

Прибыла та самая сухопарая Эрнестина со своей вдовой-матерью, ещё двое семейных соседей из самых дальних от нас земель. Муж с женой, пожилые, скучные и молчаливые, а с ними - две дочери-близняшки лет шестнадцати-семнадцати и наследник рода - двадцатилетний неуклюжий парень.

Вторая семья была интереснее. Нетитулованные дворяне. Одна дочь и один сын плюс папа с мамой. Родители сравнительно молодые, моложе сорока лет, общительные, улыбчивые и любезные.

- Нищета! - почти сплюнула Матильда. - Нет бы дома сидеть, хозяйством заниматься, а они навроде матушки вашей - всё бы им по гостям разъезжать, да на пирах забавляться.