Венец безбрачия

Ить клочка целого не оставили, ироды

Я уже знала, что в этом мире стирают только нижние сорочки или полотняную одежду, которую носят горничные. Платья же из дорогих тканей стирке не подлежат в силу того, что нестойкие красители тут же расплывутся. Но мне все равно казалась странной идея хранить пахнущую потом одежду в одном месте и проветривать её только по мере необходимости."

"Кроме того, из времён маминой молодости я помнила такую забавную штуку, как подмышники. Когда я была совсем маленькой, а папа был ещё жив, я любила смотреть как они собираются в гости. Мама доставала папин костюм, отдельно вешала на плечики белоснежную наглаженную рубашку и на плечо ей накидывала галстук, который потом сама завязывала на шее отца, каждый раз говоря одно и то же:

- Ну вот, дорогой, теперь ты настоящий красавец! – папа всегда смеялся, ловил маму и целовал её, а она нарочито ворчливо выговаривала: – Вот помнёшь мне причёску – один пойдёшь!

Кримплен тогда ещё был в моде, и парадное платье мамы было именно из этого самого, синтетического и душного, материала. Я всегда с любопытством смотрела, как прежде, чем одеться, мама парой стежков прихватывала с изнанки платья белые округлые лоскуты в области подмышек. Платье она берегла и возвращаясь домой подмышники сразу же отпарывала, платье и рубашка отправлялись в стирку, а в шкафу всегда замечательно пахло духами «Красная Москва» – в углах полок с бельём и в самом низу, под платьями и костюмами, стояли без крышек пустые флакончики от духов.

Сейчас я даже запах почувствовала, вспоминая эти мелочи…

- Не ворчи, Матильда. Одежду нужно хранить по-другому, а сейчас давай выберем мне что-то, что можно будет надеть завтра.

- Ить у вас не больно-то и одёжек осталось, госпожа Софи. Вы же сами сестрице два наилучших платья и отдали. А я ить говорила, что пригодятся они ещё! А на ней шнуровка не сходилась, аж пришлось надставлять. Так у вас-то и выбора больше нет, одно только для гостей и осталось…

Платье, которое принесла мне Матильда, было из очень толстого тяжёлого бархата рыжевато-коричневого цвета с золотистой каймой вышивки по краю расширенных рукавов, по плотно прилегающему к горлу вырезу. Вышивка спускалась по груди треугольником, сужающимся к талии и, в целом, платье смотрелось хоть и скромно, но вполне симпатично. На спине, как и на остальных местных одёжках – шнуровка, которая поможет подогнать одежду прямо по фигуре.

От платья тоже шёл тяжёлый запах пота, но меня заинтересовало не это, а вышивка. Поднеся ткань ближе к свече, я принялась рассматривать непонятные стежки. Сама нить была жёлтого цвета, а на неё плотно навёрнута полоска люрекса.