Венчальное кольцо Нибелунгов

Алина Каюрова, звезда будущего шоу, чье восхитительное сопрано поставило на колени не один театр мира, в представлении не нуждается. Прошу вас, Алиночка!

Рита увидела, как из первого ряда поднялась невероятно стройная женщина в длинном алом платье. Ее движения выглядели несколько скованными, что вполне объяснимо, ведь певица слепая. Под руку Алину поддерживал темноволосый мужчина мощного телосложения. Ее бледная рука лежала на рукаве его дорогого пиджака, и почему-то это зрелище показалось Рите жалким и достойным сочувствия, словно этот огромный человек подавлял, подминал под себя беспомощную хрупкую женщину.

Тарасов говорил долго. Он представил солиста, который будет исполнять в опере сразу две партии – Зигмунда и его сына, Зигфрида. Вроде бы Рита уже видела где-то этого парня – возможно, в каком-то шоу молодых звезд оперы? Затем подошла очередь Байрамова. Тарасов рассыпался в восхищенных похвалах в его адрес, а ведь совсем недавно имя Игоря считалось табу для коллектива Мариинского театра. Зал потонул в громе аплодисментов. Рита смотрела на бесстрастное лицо Байрамова, поднявшегося для поклона, и дивилась тому, как он умудряется выглядеть спокойным, когда внутри, очевидно, все поет и пляшет от радости?

Торжественная часть закончилась, и всех пригласили в банкетный зал.

– Слава богу! – пробормотала Варвара, подхватывая микроскопическую сумочку и прорываясь к выходу. – Я проголодалась – сил нет!

Рита надеялась, что Байрамов ее разыщет, но он так и не появился. В зале начали гасить свет, и она поспешила туда, где десять минут назад исчезла толпа. Идя на яркий свет и веселые голоса, Рита заметила мелькнувшее в коридоре алое платье. Заинтригованная, она приблизилась к двери, выходящей на балкон. Здесь было светлее от огней вечерней улицы. Рита услышала приглушенные голоса. Мужской звучал раздраженно и грубо. Женский слегка дрожал – то ли от страха, то ли от волнения.

– …прекратить! – донеслось до Риты. – Я устал от твоих выкрутасов: пора положить этому конец!

Теперь Рита не сомневалась, что виденное ей в коридоре алое платье принадлежало Алине Каюровой. Кто мог так разговаривать с оперной примадонной? Раздался сочный шлепок, и тут же последовал еще один, намного громче первого. Через секунду мимо Риты пронесся высокий мужчина, чье лицо она не разглядела, так как вжалась в стену, чтобы не оказаться замеченной. Она подождала пару минут и, убедившись, что больше никого в коридоре нет, тихонько отодвинула тяжелую портьеру и вышла на балкон.

Стройная женщина в алом платье стояла к ней спиной, сжимая руками мраморные перила. Ее фигура, обтянутая гладкой материей платья, выглядела понурой и несчастной.