Великосветские воровки, или Красиво жить не запретишь!

— Зачем мне запоминать?! Надеюсь, каждый день в меня не будут стрелять.

— Даже те, кому нельзя показываться на людях, кто в розыске, и то обращаются в больницу, получив ранение, потому что при таких делах требуется квалифицированная врачебная помощь. У тебя может начаться заражение крови.

От последней фразы у меня потемнело в глазах.

— А как же на войне? Санитаров на всех не хватало, а стреляли чуть ли не в каждого. Люди сами раны перевязывали и ничем не обрабатывали.

— Слава богу, мы не на войне, поэтому давай ключи от машины, я отвезу тебя в больницу.

— Там обязательно спросят, кто стрелял. Сообщат в милицию. Меня начнут мучить разными вопросами…

— Я отвезу тебя туда, где не задают вопросов и никуда не сообщают.

— У тебя есть свой врач-хирург, которому ты доверяешь?

— Я тоже знала хирурга, которому доверял один человек, только этот хирург оказался обычным дерьмом…

— Хватит рассуждать. Поехали.

Через полчаса мы сидели в частной клинике в кабинете у хирурга.

Врач внимательно осмотрел мою руку и улыбнулся.

— Надо же, пуля прошла насквозь. Вам повезло.

— А что было бы, если бы она там осталась?

— Если бы она там осталась, обязательно началось бы нагноение.

Побледнев, я спросила:

— Нет. Сейчас я обработаю рану, но вам придется потерпеть.

— Вколи ей обезболивающее, чтобы девчонка не мучилась, — попросил Славка.

Я с благодарностью посмотрела на брата. Когда рана была обработана, я поблагодарила врача и пошла в машину. Славка задержался. Вернувшись минут через десять, он сел рядом и серьезно спросил:

— Кто в тебя стрелял?

— По-моему, это неуместный вопрос.

— Что ты сделаешь с этим человеком?

— Скажи, это как-то связано со мной? В тебя стреляли из-за меня?

— При чем тут ты? — удивилась я.

— А кому ты тогда нужна?

— Ты считаешь, я никому не нужна? — обиделась я.

— Я не это имел в виду. Ладно, давай говори. Ты просто обязана рассказать мне все.

— Ты слышал про зэка, который сбежал из тюрьмы?

— Слышал, — нахмурился брат.

— Он спрятался в мусорном баке, а потом перебежал в мою машину. Он прострелил мне руку, чтобы я его побыстрее везла.

— Ты хочешь сказать, он ехал с тобой в машине?

— Господи, какой я дурак! Надо было бы мне самому отвезти документы.

— Тогда бы он сидел в твоей машине и прострелил руку тебе.

— Мы доехали до дачного поселка, и он держал меня там ровно двое суток.

— Ты запомнила, где находится этот дачный поселок?

— Как же ты не запомнила, если была за рулем?

— Я потом сидела сзади, он вел. У меня же была прострелена рука.

— Бедная ты моя девочка. — Славка прижал меня к себе и стал гладить по голове. Он всегда жалел меня, как маленькую.