Великосветская дама

Презрительного фырканья с ее стороны не последовало. И никакого другого осуждающего звука. Мурлыкая себе под нос, Крукшэнк поставила поднос с завтраком Джорджиане на колени. Поймав ее удивленный взгляд, она с улыбкой пояснила:

– Хороший это дом, мисс Джорджи. Никого ничему не нужно учить. Экономка миссис Биггинс – тертый калач, но женщина она справедливая, помяните мои слова. Управляет хозяйством железной рукой. И дворецкий Джонсон, и костюмерша ее светлости Хиллз – именно такие, какими должны быть. Такое облегчение после Хартли-Плейс!

– Ты чувствуешь себя здесь уютно?

Крукшэнк согласно кивнула. Подойдя к гардеробу, она взяла утреннее платье фиалкового цвета с отделкой из тончайших кружев и положила его на стул, после чего стала подбирать украшения."

"Джорджиана не спеша потягивала шоколад. Сладкая теплая жидкость растекалась по телу, согревая изнутри. Она вздохнула. Как же это восхитительно – снова пить настоящий шоколад. Стоило ей закрыть глаза, и она тут же оказалась на террасе в Равелло, а за накрытым к завтраку столом сидел ее отец. Джорджиана резко открыла глаза и быстро-быстро заморгала. Довольно! Она давным-давно выплакала все слезы. Отец хотел, чтобы она продолжала жить дальше, и просил не горевать о нем. Он сказал ей, что прожил хорошую жизнь, и хочет, чтобы и у его дочери все сложилось. Именно поэтому ей надлежало вернуться в Англию, чтобы воссоединиться с семьей, которая теперь представлена одним только Чарльзом. Джорджиана пошевелила пальцами ног. Она вспомнила о кузене, рыскающем в поисках ее по окрестностям и вернувшемся ни с чем в свое промозглое заплесневелое логово, и в ее золотисто-ореховых глазах появился довольный блеск. Поделом ему.

– Как долго мы здесь пробудем?

Крукшэнк подошла, чтобы откинуть одеяло, и Джорджиана встала с кровати и стала умываться и одеваться, обдумывая, как лучше ответить на этот вопрос. Свой план найти место компаньонки она не обсуждала ни с Крукшэнк, ни с Беном, понимая, что они ее замысла не одобрят. Будь что будет, она намерена удержать их при себе, так как они – это все, что у нее осталось от счастливого родительского дома.

Терпеливо ожидая, пока Крукшэнк зашнурует ей платье, Джорджиана беспечно ответила:

– Это мне еще только предстоит обсудить с леди Уинс… с Беллой. Похоже, она хочет, чтобы мы некоторое время пожили в ее доме.

Крукшэнк фыркнула.

– Так я и думала. Она, судя по всему, настоящая леди, а не какая-то высокомерная мадам.

Джорджиана улыбнулась, вспомнив об устроенной Беллой накануне суматохе. Над ней давно так никто не трясся, за исключением, конечно, собственной горничной.

После того как Крукшэнк уложила ее кудри в высокую прическу на макушке, Джорджиана несмело спустилась вниз.