Великолепно!

Дверь открылась, и Эмма, пройдя внутрь комнаты, поставила поднос и принялась расставлять тарелки на столе Она старалась тянуть этот процесс сколько возможно дольше, надеясь как-то просигнализировать Белл, что помощь скоро прибудет.

Однако кузина не сводила глаз с невидимой точки на стене и не двигалась.

– А помните, сэр, какой ужаснейший дождь был вчера? – продолжала тараторить Эмма. – Настоящая буря. Вы это тоже заметили?

Похититель, стоявший возле двери, бросил на нее подозрительный взгляд.

– Да, похоже, была.

Эмма поставила на стол последнюю тарелку.

– Все только об этом и говорят. Лично я подумала, что это всего лишь много шума из ничего. Но знаете, некоторых людей не вразумишь. – Она обернулась к подносу и взяла обеими руками кружку с элем, уголком глаза наблюдая за Белл.

– В конце-то концов все кончилось хорошо. Известно конец – делу венец, а это самое главное.

Теперь Белл уже с нескрываемым любопытством смотрела на нее, и Эмма взяла в руку вторую кружку с элем."

"– Есть, конечно, и такие, кто любит жаловаться да причитать, но уж тут ничего не поделаешь. Моя сестра Цимбелин все толкует и толкует о дожде. А мой брат Юлий прям готов ее убить. Когда Юлий видит, как она стонет да причитает, в него словно дьявол вселяется.

Эмма сделала паузу перед тем, как поставить последнюю кружку на стол.

– Но моя другая сестра, Эмма, заступается за Цимбелин и говорит, что Юлий может невзначай ее покалечить. Она всегда все берет в свои руки и обо всех заботится.

Неожиданно у Белл начался неостановимый приступ кашля, и это сразу привлекло внимание злодеев, загипнотизированных странным поведением служанки.

– А ну убирайся, – приказал тот, что стоял у двери. – Мы сыты по горло твоей болтовней.

Эмма снова сделала реверанс.

– Как вам это понравится! – произнесла она в заключение и исчезла за дверью.

Выйдя в коридор, Эмма остановилась и услышала, как один из похитителей орет на Белл:

– Что, черт возьми, с вами случилось? Вам плохо?

Однако кашель Белл прошел также быстро, как и начался.

– Должно быть, это из-за дождя, – угрюмо произнесла она, и затем за дверью все стихло.

Боттомли мчался верхом так быстро, будто за ним гнался сам дьявол. Он проносился через деревни, большие и маленькие, доводя лошадь до изнеможения. Прибыв в Уэстонберт, он спрыгнул с коня и поспешил в дом, крича на ходу:

– Ваша светлость! Ваша светлость!

Однако вместо герцога его встретил Норвуд.

– Где его светлость? Где он? – задыхаясь, выкрикнул Боттомли, хватая Норвуда за ворот рубашки.

– А в чем дело? И почему ты так… – Норвуд попытался высвободиться.

– Ее светлость в опасности!

Норвуд побледнел.

– Но… его светлость уехал в Лондон.

Боттомли в отчаянии заскрипел зубами.