Великолепно!

Я думал, что он лопнет от злости у меня на глазах. Все всё слышали и поняли все так, как нам бы хотелось. Не думаю, что Вудсайд в ближайшие несколько лет сядет за игорный стол с порядочными людьми.

– Просто блестяще! – Эмма захлопала в ладоши. – Знаешь, похоже, во мне пропадает настоящий авантюрист – я так решила потому, что меня радуют его затруднения.

Внезапно Нед нахмурился:

– По правде говоря, он был очень зол. Думаю, нам стоит последить за ним: Вудсайд жаждет отмщения и может натворить бог знает чего.

Эмма отпила глоток чаю.

– Право, не знаю. Ну что он может нам сделать? Распространять слухи? Никто ему не поверит.

– И все же нам следует проявлять осторожность.

– Осторожность – пожалуй, но беспокоиться? Я так не думаю. Вудсайд не производит впечатления человека, способного на убийство, для этого он слишком привередлив. – Эмма беспечно махнула рукой и снова принялась за чай.

Глава 21

Вскоре Эмма снова оказалась в Уэстонберте, где слуги делали приготовления к самой поспешной свадьбе, какую собирались сыграть за последние десять лет. Она вынуждена была признать, что Кэролайн и Юджиния сотворили чудо; при этом Кэролайн то и дело заявляла, что сделала бы все гораздо лучше, если бы ей дали побольше времени.

После нескончаемых пререканий с Софи и Белл насчет цвета их платьев, в ходе которых одна настаивала на голубом, а другая – на персиковом, они пришли к согласию и выбрали зеленый оттенка мяты. Эмма решила, что этот цвет будет господствовать повсюду в день ее свадьбы, и это решение оказалось мудрым, так как и Софи, и Белл выглядели в своих платьях просто чудесно.

Платье самой Эммы было выдержано в строгом стиле с талией на том месте, где ей и положено быть. Когда Эмма заявила, что новая мода не годится для подвенечного платья, мадам Ламбер тотчас же согласилась с ней и сотворила роскошное платье из шелка цвета слоновой кости со скромным вырезом, едва приоткрывавшим плечи, с длинными узкими рукавами и множеством нижних юбок, подчеркивавших грациозную фигуру и походку Эммы и изящными волнами ниспадавших вниз от талии. Эмма потребовала, чтобы платье было относительно простым, поэтому его не украшали ни драгоценные камни, ни пышные банты.

Результат оказался сногсшибательным. Вырез платья удачно подчеркивал хрупкость и грацию Эммы, изящную линию ее шеи. Но особо удачным был цвет платья."

"Сначала Эмма остановилась на белом, но мадам Ламбер настояла на цвете слоновой кости и оказалась совершенно права. Теперь, благодаря платью, лицо Эммы словно светилось.

Наконец наступил день свадьбы, который начался с того, что в комнату ворвалась Белл и без всяких предисловий набросилась на Эмму с вопросами:

– Ты волнуешься?

– Ужасно!

– Хорошо. Как тебе известно, так и должно быть.