Нелюди Великой реки. Полуэльф

Ты, как я понял, тоже стрелял?

— Да, конечно, стрелял я… Ладно, врешь ты складно…

— Да не вру я, вот ни настолечко. — Виталий как-то по-детски показал мне что-то на ногте большого пальца.

— Не врешь? А нож откуда у твоего двойника? А стреляли в урядника зачем?

Виталя спрятал глаза, то есть попросту закатил их и притворился «самым больным на свете человеком». Пришлось наградить его оплеухой.

— Чего дерешься? — сварливо спросил горе-экспериментатор, сфокусировав на мне взгляд. — Я же говорю, подсознательно они меня тоже копируют. Что там у меня в подсознании? Ты как будто, когда полиция приходит, в душе песни поешь и хвалебные оды сочиняешь… А без ножа и кольта я из дому не выхожу. Ты вон небось целый арсенал с собой носишь… Лучше скажи, что делать будем, если они… она… оно… опять ко мне в гости придет?

— Не дергайся, — успокоил я своего собеседника. — Я в одного такого ящера сегодня всадил маслину, а потом его в спецкамере закрыли в полицейском участке. Закрыли и вскрыли.

На глазах Стрекалова выступили слезы. Облегчения или жалости?

— Блин, Корнеев, красавчик! У двух энергии не хватит… не должно хватить…

— Не дави на жалость, Виталя! Этот твой, экспериментальный, кстати, два военных патруля порвал. И зачем, между прочим, ты на гнома напал?

— А что гном? Я ему ничего плохого не сделал… — с непритворным недоумением произнес Стрекалов и выложил мне причины своей заинтересованности Глоином: — Ты же знаешь, какой контроль в Академии за выполнением плана? И какой учет? Да если кто-то хочет чем-то своим заняться, то только пробирки и не надо покупать. А все остальное за свой счет. А знаешь, сколько реактивы стоят? А драгметаллы? А камни? Не все заклинания на горном хрустале, который у нас за расходник, работают, поверь моему опыту. А если камешек размерчиком с полкарата сгорит, откуда его стоимость покроют? Да из моего жалованья и покроют! Полугодового, с оставлением прожиточного минимума!

Вот как задело за живое человека…

Как я понял, Виталий залез в долги, накупив драгоценных камней, и с упорством, достойным лучшего применения, портил их, пытаясь прокрутить стабилизирующее заклятие. Так ему не хотелось признаваться в том, что он оборотень. Если бы агенты какой-нибудь разведки предложили ему продать все известные ему государственные секреты Тверского княжества оптом и в розницу за приличный бриллиантик, он бы не задумался ни на секунду. Но что-то предложений не поступало. Виталий стал специалистом в области цен на драгоценные камни, и конечно, такая фигура, как Глоин Глаз, не могла пройти мимо его внимания.

— Очень талантливый ювелир, — чуть не облизываясь, говорил Виталий. — Но стоило мне заикнуться, что я из Твери, как он насупился и стал уводить разговор в сторону.