Нелюди Великой реки. Полуэльф

Это контрабандисты драгоценные камни глотают, и то в специальных контейнерах, чтоб от желудочного сока не попортились. Но я тоже был бы не против узнать, где находятся смарагды.

— Ладно, бойцы, — сказал пристав. — На сколько носов будем премию делить? Городской совет триста золотом дает, бланк векселя и право подписи — у меня.

— На меня выписывайте, — сказал я скромно, видя, что при слове «премия» норлинги как-то нездорово оживились, — а невелика ведь заслуга неподвижно лежащую тварь из ружей дырявить. А то, что я оружие Сигурду оставил, вовсе не значит, что я от законной премии откажусь в пользу каких-то там жителей островов Северного моря, приехавших на заработки в Ярославское княжество.

Норлинги посмотрели на меня, Сваарсона, Ивана Сергеевича — и понуро потупились.

На пристава приятно было посмотреть — так он оживился, наблюдая эту немую сцену. Даже разрумянился. Но был, по своему обыкновению, сдержан.

— Ну-ну, — только и сказал он, вписывая мою фамилию в вексель. — Приложите к векселю большой палец правой руки, Петр Андреевич.

И я стал на триста золотых богаче. В целом мой капитал составил триста шесть новых рублей золотом. Вообще я думал, что больше дадут. За оборотня могли бы и побольше отсыпать.

— Все свободны, — пристав указал на дверь, — всех жду завтра в восемь на инструктаж.

— Позвольте, Иван Сергеевич! — Тут даже Парфенов проснулся. — Тварь же у нас! Группа распускается по контракту!

Норлинги поддержали нестройным гулом: каждый получил по двадцать золотых — неплохо за неполные сутки!

Иван Сергеевич только улыбнулся, но доброты и смирения в его улыбке не было ни на грош:

— Тварь, которую вы захватили, размером примерно полтора метра, имеет четыре конечности, так же как и две других, — пояснил пристав, — да-да, те самые, в которых перекинулись задержанные в ресторане «Розовый какаду». Но потом твари слились в одну, у которой, по описаниям, шесть лап и длина в четыре метра. А, удрав, видимо, опять разъединилась. И теперь их три. Одна действительно у нас. Так что остались еще две твари… или одна, если оставшиеся вновь сольются… У меня в сейфе, кстати, еще два вексельных бланка на триста золотых каждый, так что веселее! До свиданья, господа!

При этом Иван Сергеевич продолжал улыбаться, как тот самый крокодилушка.

Унтер-офицер, норлинги и я, понурый и усталый, встали и отправились восвояси — отсыпаться перед сменой. Вот только мой день и не думает заканчиваться. Надо мне в гостиницу поспешать. Там у меня на кроватке лежит один кадр из моей прошлой жизни. Коллега, можно сказать.

Виталий не спал. Он по-прежнему лежал на моей кровати, куда мы уложили его с Ардальей даже без помощи водилы-друэгара, бессильно раскинув руки, но глаза так и бегали — явное проявление прогресса. Выздоравливает.