Нелюди Великой реки. Полуэльф

Косица на его виске была украшена исключительно человеческими зубами, числом не меньше трех… От выкрика Семена лицо официанта, как и вся его расплывшаяся фигура, совершили героическую попытку вытянуться в струнку. Старичкам бы Конкруда в председатели, в главного судью турнира, так сказать…

— А ряженка у вас есть? — обратился я к халдею, спасая его от унтерских замашек Семена. Ряженка, в отличие от простокваши, была продуктом «от пришлых», и ее не всегда можно было найти в меню аборигенских кабаков.

— Конечно! — выдохнул официант, и лицо его вернулось в прежнее состояние.

— Тогда даме гоголь-моголь с красным вином, мне ряженку и пюре персиковое с сахаром, пятьдесят на пятьдесят, в большом бокале, а этому господину все-таки котлеток паровых, штук семь… Нормально, Паола, Семен?

Фэйри и не слышала меня, увлеченно расставляя фигуры, а Сеня только махнул рукой, посмотрев на меня так, что я понял: припомнит при случае. А я виноват в том, что в Гуляйполе мы в диетическое кафе попали? Что ж такое? Не везет так не везет: ни полуголых девчонок на сцене, ни жареного мяса… Ну, может, эти старички-шахматисты — главари бандитских кланов на пенсии? Работорговцы в прошлом? Робинзон Крузо был работорговцем — до того, конечно, как попал на необитаемый остров… Нет, пожалуй, на пенсию бандиты не выходят: того же Сливу взять…

Из-за занавески, отделяющей кухню от «залы», отчаянно жмурясь, вышел чернющий кот самого бандитского и бомжеватого вида, с надорванным в драке ухом и огрызком черного, как сажа, хвоста. Хвостик он держал, впрочем, трубой. Из всех присутствующих только кот казался типичным представителем Гуляйполя.

— Играешь, Петя? — Фэйри потребовала от официанта песочные часы на двадцать секунд и немедленно выдвинула белую пешку вперед. «Закрытый гамбит», — выплыло откуда-то из глубин памяти, и я ответил, вытаскивая за линию пехтуры «черного всадника» глубокого синего цвета:

— Играю, но скверно… Поэтому больше десятки не поставлю, так и знай.

— Нет в тебе полета, — вздохнула фэйри, выдвигая вторую пешку. Ожидаемое начало, она будет бороться за центр доски до последней фигуры, или я ничего не понимаю в фэйри…

— Лошадью, лошадью ходи, — произнес Семен ритуальную фразу всех шахматных болельщиков, проглатывая очередную паровую котлетку. Размерами котлетка едва ли превышала фрикадельку. Если здесь котлетки такие, то какие же фрикадельки?

— Ты действительно бы продал Бонсу свою Академию? — Вопрос Семена застал меня врасплох, я чуть не подавился принесенным напитком.

— А тебе, Семен, никогда свою школу поджечь не хотелось? — задал я встречный вопрос.