Нелюди Великой реки. Полуэльф

 — Выступим смело, гадам дадим по роже!

Таким образом болтать языком я могу бесконечно. Особенно когда ни я не интересен собеседнице, ни она мне, а молчать неприлично. А вообще-то Анастасия и на «печь» должна была среагировать — не зря же я ее прямо перед «должон» поставил…

— А лучше так: сидя за печью, буду беречь я Великоречье! — Анастасия прищурилась, всем видом давая понять, что стишки писать каждый дурак может. Я и не спорю. Такие — только дурак и может. И с «печью» я не прогадал. Теперь полагается поаплодировать в наигранном восторге и предложить послать эти вирши в местную газету… в раздел «Патриотическое». И беседа по накатанной пойдет…

Тут, наконец, Пантелей соизволил отвлечься от раздумий и прислушался к нашему пустотрепству…

— Так вот, Петя, по поводу стишков, я как тебя увидел, так сразу вот что подумал: от одного моего знакомого, даже друга, кое-что осталось, вроде как наследство… А кому отдать, не знаю… — С этими словами колдун передал мне потрепанную тетрадку, почти такую же, как та, что осталась «в наследство» от Витали. Машинально я взял тетрадь — она распахнулась, как всегда, на той странице, где ее часто открывал хозяин… Кое-что, значит… Четыре строфы… Размер, та-ТА-та, та-ТА-та, та-ТА-та, амфибрахий, «Однажды в студеную зимнюю пору…», едрить, но трехстопный, в отличие от некрасовского четырехстопника! Значит, поэнергичнее… Заветное, судя по всему…

Нормальные стихи. Не Пастернак, но что-то есть. Привкус графоманства, но без него куда же? И угловатые стишки какие-то, вроде как ученические… А почерк-то я знаю, видел уже такой, тоже ученический… Это Игана-тифлинга почерк, точно!

— Что с Иганом? — спросил я враз осипшим голосом, подскакивая и уже заранее зная ответ. Пантелей только глаза отвел. Потом взял графинчик, набулькал мне рюмку и вздохнул:

Выпили не чокаясь. Вкуса водки я и не почувствовал — как воды хлебнул, даже закусывать не хочется.

— Откуда ты-то Игана знаешь?

Я заметил, что колдун не говорит о тифлинге в прошедшем времени. Не привык еще…

— Он мне, Пантелей, жизнь спас… — И я, как мог, пересказал нашу беседу о поэзии, прерванную недоброй памяти Аристархом.

— Вот оно как… — задумался Пантелей. — Про палача, значит, в женском роде?.. Судьба-а…

Колдун как-то тревожно посмотрел на меня, хлопнул по плечу и глухо проронил:

— Все-таки скачешь, Петя… Смотри, голову сломишь… Ну, горбатого могила исправит… Забирай тетрадь! И кстати, ты ведь торопился куда-то?

Показалось, или после того, как Пантелей меня коснулся, как-то свитер потяжелел? Или это я сам от коктейля «Пиво без водки — деньги на ветер» — отяжелел, как всегда?

— Иду, иду, только скажи мне напоследок: ты про Ашмаи что знаешь?

Вылетел я из кабака точно пробка из бутылки.