Великое избавление

Хэнк повел их по выщербленному полу через южный придел храма мимо алтаря и сквозь дыру в стене вновь вывел во двор.

— Вот оно! — Он торжествующе ткнул пальцем в узенькую тропинку, уводившую на север, в леса.

— Да, конечно, — согласился Сент-Джеймс.

— Начинаете соображать, а?

— Пока нет.

Хэнк радостно фыркнул:

— Еще бы. Все потому, что вы не успели обдумать это дело так, как мы с Горошиной — верно, сахарная моя? — Сахарная печально кивнула, переводя грустный взор с Сент-Джеймса на Дебору и обратно. — Цыгане! — выпалил ее неугомонный супруг. — Мы с Горошиной тоже не сразу поняли, пока нынче их не углядели. Знаете, о ком я? Они поставили трейлеры там на обочине. Ну, мы прикинули — в ту ночь, значится, они тоже тут были. Это их ребенок.

— Я слыхал, цыгане чрезвычайно привязаны к своим детям, — сухо возразил Сент-Джеймс.

— Ну так этот малыш — исключение, — не смутившись, ответил Хэнк. — Вот как все было, приятель. Дэнни с Эзрой пристроились тут где-нибудь, — он махнул рукой в том направлении, откуда только что привел своих слушателей, — собрались это самое — и тут тихонечко по тропинке пробирается старая карга с ребенком.

— Старая карга?

— Ну конечно, ясное дело!

— «Дитя греха и горя», — вздохнул Сент-Джеймс.

— Чего там дитя? — Хэнк отмахнулся от цитаты, словно от блохи. — Старая карга оглядывается по сторонам, — Хэнк довольно живо изобразил эту сцену, — пробирается в аббатство, видит подходящую нишу и — мяч в лузу!

— Да, это интересная теория, — подала наконец реплику Дебора. — Но мне, право, жаль цыган. На них валят вину за все, что бы ни случилось.

— Тогда, голубка, позвольте мне перейти к теории номер два.

Джо-Джо быстро замигала, точно извиняясь за мужа.

Ферма была в превосходном состоянии, и неудивительно, поскольку Ричард Гибсон поддерживал ее в порядке все эти недели. Висевшая между двух каменных столбов металлическая калитка легко повернулась на хорошо смазанных петлях, и Линли с Хейверс вошли во двор."

"Неплохое наследство. Слева высился дом, старинное здание, сложенное, как и большинство местных построек, из коричневатого кирпича. Ставни недавно покрашены, вокруг окон и двери вьется аккуратно подстриженный плющ. Дом находился чуть в стороне от дороги, а между домом и дорогой был ухоженный сад, защищенный изгородью от овец. Рядом с домом были низкие пристройки, а другую сторону четырехугольного двора замыкал хлев.

Двухэтажный хлев, как и дом, был сооружен из камня и покрыт толстой черепицей. Сквозь распахнутые окна второго этажа виднелись ступеньки внутренней лестницы. Дверь запиралась на амбарный замок: это помещение предназначалось исключительно для скота и рабочего инструмента.

Пройдя через прибранный двор, Линли вставил ключ в проржавевший замок на двери хлева.