Великое избавление

Ее замухрышка муж только рад будет вверить вожжи настоящему мужчине.

А как они оба носятся с этой маленькой ведьмой! Ладно, леди Хелен не в чем упрекнуть, она ведь не знает всех фактов о Джиллиан Тейс, но о чем только думает Линли? С каких это пор убийце устраивают прием по высшему разряду?

— Вы увидите, Роберта сильно изменилась, — предупредил ее Линли.

Эти слова насторожили Барбару. Что он задумал? О чем он говорит? С какой стати подготавливает ее к встрече с сестрой, если им обоим отлично известно, что они виделись три недели назад, когда вместе убили Уильяма Тейса?

— Да, понимаю, — тихо, почти беззвучно ответила Джиллиан.

— Ее временно поместили в клинику для душевнобольных, — негромко рассказывал Линли. — В связи с ее признанием в убийстве и отказом говорить возник вопрос о ее вменяемости.

— Как она?.. Кто?.. — Джиллиан пыталась подобрать слова, но это было ей явно не по силам.

— Все бумаги подписал ваш кузен Ричард.

— Ричард? — Ее голос становился все тише.

— Да.

— Ясно.

Все смолкли. Барбара с нетерпением ждала, когда же Линли наконец примется допрашивать эту женщину. Она не могла понять, что его останавливает. Что он делает? Беседует с ней так внимательно, озабоченно, словно эта девушка — жертва преступления, а не преступница!

Барбара искоса поглядывала на Джиллиан. Да уж, эта умеет манипулировать людьми. Ей потребовалось лишь запереться на несколько минут в ванной, и теперь все они делают именно то, чего она хочет.

Затем ее взгляд вернулся к Линли. Почему Линли приказал ей вновь заняться расследованием? Барбара видела только одну причину. Он хотел раз и навсегда указать ей ее место, унизить ее, ткнуть носом в очевидный факт: даже такая дилетантка, как леди Хелен, справилась с делом лучше, чем эта свинья Хейверс. После этого он отправит ее в патрульную службу — навеки.

Все ясно, инспектор. Осталось лишь дождаться возвращения в Лондон. И пусть Линли и его прелестная леди исправят ее ошибки.

Она заплетала волосы в две длинные светлые косы. Вот почему она казалась такой юной, когда впервые появилась в Тестамент Хаусе. Она ни к кому не обращалась, но сама поспешно оглядывала собравшихся, пытаясь понять, можно ли им довериться. Приняв наконец решение, она назвала только свое имя — Грэхем, Нелл Грэхем.

Разве он не догадывался с самого начала, что это вымышленное имя? Кто-то обратился к ней, и она не сразу отозвалась — уже это выдало ее с головой. И какой печальной она казалась, когда сама произносила это имя. И как она плакала, когда он впервые вошел в ее тело, шепча ее имя — «Нелл» — в темноте. Да, то было не ее имя — но разве он не догадывался об этом, не догадывался с самого начала?

Что привлекло его к ней? Сперва та детская невинная радость, с какой она приняла уклад Тестамент Хауса.