Великий герцог Мекленбурга

 – Это Парамошка, что ли, тать? Да вы на него посмотрите, ну какой из него душегуб? У него же еще молоко на губах не обсохло!

Окружающие нас местные жители одобрительно зашумели, а староста, воодушевленный их поддержкой, продолжал:

– Или Кирюха татем стал? – указал он на мужичка, собиравшегося драть лыко. – Оно конечно, уронила его мамка в детстве, так от этого татями не становятся!

– Как уронила? – опешил от напора отец Мелентий.

– Да кто же его знает, как она это сделала, – охотно пояснил ему самодеятельный адвокат, – я того не видал, а баба была, чего там говорить, бестолковая. И оттого Кирюха иной раз и по снегу, бывает, за лыком ходит, чего с него взять?

Услышав эти слова, толпа радостно заржала, а вместе с ними заулыбались и некоторые из рейтар Аникиты.

– Да и Ивана Жигимонтовича мы чтим за то, что он нам пособил от казаков воровских отбиться, однако что-то я не упомню, чтобы он у нас двор где поставил или купил!

Толпа вновь одобрительно зашумела и угрожающе сомкнулась. Отец Мелентий нахмурился, а Вельяминов и его люди положили руки на рукояти сабель. Ситуация в любой момент могла измениться к худшему, и я вышел вперед.

– Здрав будь, Еремей Силыч, – припомнил я имя старосты, – правда твоя, не было у меня двора своего в граде вашем, только что-то я не пойму тебя. Если двор не княжеский, так его что же, и подпалить можно? Если так, то давайте я вон тот запалю, с журавлями над маковкой, – и указал на двор самого старосты. – А ежели дворы палить почем зря неможно, так давайте разберемся, кто двор-то подпалил? И кто человека, с которым у меня ряд заключен, чуть до смерти не убил со всем семейством?

– Так, может, двор однорукий сам и поджег? – закричал кто-то из толпы.

– Ага, а еще сам себя ослопом по голове ударил! – с готовностью согласился я и тут же добавил: – А что вы, люди добрые, про сие скажите? – и показал всем присутствующим найденное ружье.

– Не ругайся, князь, – примирительно заговорил староста, – оно конечно, грех случился, а только найти, кто из этой пищали стрелял, мудрено будет, не Парамошка же в самом деле.

– Может, и не Парамошка, – не стал я перечить, – однако стрелявшего найти можно. – И приказал рейтарам: – Ну-ка, служивые, заголите-ка их так, чтобы плечи видно было!

Вельяминов кивком подтвердил мое распоряжение, и его подчиненные тут же выполнили приказ. Заморачиваться развязыванием рук и сохранением одежды рейтары и не подумали, а потому просто рванули каждого за ворот, обнажив, таким образом, требуемую часть тела. Как и следовало ожидать, на плече у одного из них был изрядный, начинающий синеть кровоподтек.