Великий герцог Мекленбурга

Военный совет в шатре у Пожарского закончился довольно поздно, и я, изрядно намахавшись за день всем, что попало в руки – от пушечного банника до трофейного райтсверта, – к концу дня просто чудовищно устал. Решив не возвращаться к своим, я остановился в обозе у Минина и, с трудом добравшись до возка с сюрпризом, завалился спать под ним на расстеленную на голой земле попону. Увы, выспаться мне было не суждено: через пару часов после того, как я заснул, вокруг поднялся ужасный шум. Не слишком хорошо понимая, что происходит вокруг, со шпагой в одной руке и пистолетом в другой, я напряженно всматривался в окружающую темноту. В таком состоянии на меня и наткнулся хмурый Минин.

– Что случилось, Кузьма?

– Измена, князь! Гришка Орлов, собачий сын, пропустил в Кремль Невяровского со всем полком! Били, били ляхов – и на тебе! Не иначе польстился на посулы гетманские, анафема.

– И много гайдуков прорвалось?

– Да кто же их считал, аспидов!

– А возов много с собой провели?

– Ну и хрен с ними – если без возов, с собой припасу они не пронесли, и от того, что в Кремль прорвались, там только ртов больше станет. Хотя знаешь что, Кузьма? Вели запрягать возок, другого такого случая может и не представиться.

– Ух ты, а кто же отведет возок к ляхам?

– А я и отведу: одежда на мне немецкая, никто и не поймет, в чем дело. А ты возьми верховых с десяток до проведи к воротам кремлевским, а там сделаете вид, что гонитесь, да стреляйте почаще. А я у самых ворот вожжи уроню и упаду – вроде как попали в меня.

– Опасно, князь, лучше холопа какого переодеть.

– Некогда, Кузьма, да и на холопе мой камзол будет как на корове седло. Еще догадаются, чего доброго, тогда вся затея насмарку. Не бойся, Господь не выдаст, свинья не съест!

Ночное небо уже начинало светлеть, когда в ворота входили последние из прорвавшихся на помощь польскому гарнизону гайдуки. Ликование охватило измученных долгой осадой и непрерывными лишениями людей, наблюдавших с кремлевских стен, как подходит к ним долгожданная подмога. Защитники надвратной башни уже готовы были закрыть ворота, когда стоящие на стенах защитники увидели совершенно дикую картину. К воротам полным ходом мчалась запряженная парой коней повозка, которой правил высокий и худой человек в немецкой одежде. За ним по пятам гнались несколько десятков всадников, явно собиравшихся перехватить возок, прежде чем он попадет к воротам. Правивший возком немец усердно нахлестывал лошадей и, казалось, вот-вот оторвется от преследователей, но, не доехав совсем немного, пошатнулся и медленно повалился на бок, бросив поводья.