Великий герцог Мекленбурга

Трудно сказать, какая нелегкая понесла меня вперед, но долгий поход мне наскучил, и шило в известном месте в который раз не давало покоя своему обладателю. Соблюдая известную осторожность, мы продвигались меж развалин некогда цветущего города. Среди нас было немало бывших жителей стольного града, а также людей, бывавших в Москве прежде. Не раз они, узнавая среди развалин дорогие им прежде места, угрюмо стискивали зубы и сжимали рукояти сабель.

– Княже, – привлек мое внимание Аникита, – дозволь с тобой переговорить.

Я обернулся к нему и увидел, что он стоит рядом со своим закадычным дружком Анисимом, и оба испытующе смотрят на меня. Пожав плечами, я двинулся к ним, а за мною тронул коня мой верный Казимир.

– Наедине, герцог-батюшка, – подал голос Анисим.

Я, оглянувшись на Казика, извиняюще улыбнулся и попросил:

– Казимир, дружище, осмотрись тут кругом, а то на этих рейтар нет никакой надежды.

Тот в ответ понимающе кивнул и, дав коню шенкелей, ускакал.

– Ну говорите, чего удумали? – спросил я у них.

Аникита с Анисимом помялись, посмотрели друг на друга по несколько раз, но, видно, никак не могли решиться.

– Да что вы мнетесь, ровно девка перед сеновалом? – не выдержал я.

– Тут такое дело, герцог-батюшка, – взял дело в свои руки стрелецкий полусотник. – Ты не прогневайся на нас, а только хотим мы знать – что дальше будет?

– Я тебе что, гадалка или пророк?

– Прости, княже, – прогудел Аникита, – а только ты иной раз такие вещи знаешь, что никакому пророку не ведомо. И потому мы тебя спрашиваем – ну погоним мы ляхов, а дальше что?

– Как – что? Сперва их погнать надобно, ну а потом, известное дело, соберете земский собор да и выберете себе нового царя. Ну а там постепенно все успокоится, вернете земли потерянные. Не все и не сразу, но вернете. Москва вот отстроится, станет еще краше прежнего. Чего вам еще?

Аникита решительно махнул рукой, как будто человек, на что-то решившийся, и горячо заговорил:

– Прости, князь, если что не так скажу, а только когда на соборе выбирать царя начнут, мы с Анисимом тебя кричать будем.

– Чего? – обалдело протянул я. – Ты ополоумел, поди!

– Подожди, герцог-батюшка, не лайся, – заговорил Анисим. – Ну сам посуди, на что нам этот барчук квелый Миша Романов? Да и жив ли он еще. Сказывают, ляхи в Кремле уже с голодухи друг дружку есть начали, и если так, то и Мишу, и инокиню Марфу, поди, схарчили давно, прости меня господи! – закончил полусотник, перекрестившись.

– Эко вы хорошо придумали, а меня спросить забыли! А мне это все зачем?

– Как это – зачем? – удивленно переспросил Анисим. – Нешто царем быть хужее, чем герцогом?

– Господи, да что же это такое! На шапку Мономаха кто только не зарился, меня вот только не хватало.