Великий герцог Мекленбурга

Я тем временем осматривал ружье, которое выронил разбившийся тать. Я в этом времени насмотрелся на всякий огнестрел, но этот экземпляр довольно интересен. Ствол короткий, с раструбом, если зарядить такой картечью, снесет все на своем пути. «Лупара» – припомнилось мне название подобного карамультука. Страшное оружие! Опаньки, а это еще что, сколько он туда зарядил и он ли?

Вышедший во двор князь Дмитрий Михайлович осмотрел убитого татя, потом его оружие, поданное мною, и недовольно нахмурился. Тем временем к нему подволокли схваченного. Я, подойдя ближе, тоже внимательно смотрел на злодея. Невысокого роста, но явно крепкий и жилистый человек лет тридцати. Бороды нет, только усы, в ухе серьга. Смотрел с ненавистью, но молчал.

– Кто тебя послал? – спросил Пожарский. – Отвечай, пес!

– Я не пес, я только кутя, а вот придет пес – он тебе горло-то перегрызет, – прохрипел тот в ответ.

Князь приказал тащить его на допрос и, обернувшись, вновь наткнулся взглядом на меня.

– Ты стрелял, – не то спрашивал он, не то утверждал, глядя на меня в свете факелов.

Я в ответ лишь пожал плечами.

– Благодарствую. Пойдешь в подвал вора допрашивать?

– А чего его допрашивать? У него на морде написано, что он казак, а коли казак, то послал его либо Заруцкий, либо Гонсевский. Разве что узнать, какая сволочь ему на твое окно указала? Уж вряд ли в городе многие это ведают, а они точно знали, куда им стрелять надобно. И вот еще посмотри, князь, какое у покойничка занятное ружьецо.

– А чего в нем такого?

– Да ничего, кроме заряда избыточного: кабы вор выстрелил – заряд бы в цель ушел, но и само ружье разорвало бы. Одним выстрелом двух зайцев: и тебя нет, и концы в воду!

Наутро, когда я, выспавшийся и в прекрасном настроении, вышел во двор, меня сразу позвали к князю. Тот, хмурый, явно больше не ложившийся, испытующе посмотрел на меня.

– Откуда ты все знаешь, герцог?

– Все только Господу нашему ведомо, – отвечал я ему, – а я знаю далеко не все, хоть о многом и догадываюсь. Заруцкий?

– Он, собака! Но как ты про то понял?

– Ну посуди сам, Дмитрий Михайлович. Покушался на тебя казак, но не запорожец, а донец. Они, конечно, одного поля ягоды, но их особо не перепутаешь, а Заруцкий у них атаманил. К тому же Гонсевскому понятно, что хоть с тобой, хоть без тебя ополчение все одно к Москве пойдет, а вот Заруцкому именно ты поперек горла. Он ведь тебя прельщал очередному самозванцу поклониться? Прельщал! Ему ведь что главное – чтобы признали «царя Дмитрия» и царицу Марину с ее выродком, которого он как бы не сам ей и заделал. А пока ты во главе ополчения, этому не бывать. Так-то вот!

Через два дня ополчение вышло из Ярославля и направилось в сторону Москвы. Впереди с развернутыми знаменами двигалась дворянская конница.