Великий маг, вернувшийся за ней

Путешествие было довольно безопасным, редкие сокровищницы имели действительно способную остановить нас защиту, поэтому в большинстве случаев мы действовали довольно расслабленно.

На самом деле иногда это было даже смешно: когда рыцари ордена огненного щита стали догадываться, что их превратили в банду преступников, и перешёптывались по углам, обсуждая этот вопрос и надо ли бежать. Или когда Кериш и Садж умоляли Лисара образумиться. Или когда он в угоду мне оставлял свои подписи в сокровищницах. А несколько раз мы оставались в сокровищницах на пару дней, чтобы я прямо там могла поглотить ману из камней, и тогда Лисар подогревал пирожки своим огнём и заваривал сладкий чай.

Он был очень заботливым, нежным и покладистым со мной.

Но жёстким и порой безудержным с другими.

Защищая меня, оберегая, заботясь о комфорте, пресекая любые попытки посторонних ко мне подкатить. Честно говоря, даже будучи генералом с кучей адъютантов и слуг я не ощущала столь предусмотрительной заботы обо мне.

Отблески магических огней мерцали в синих глазах Лисара, в кружении танца он всматривался в моё лицо… И вдруг прижал меня сильнее, наклонился:

— Почему ты никогда не заводила семью?

Мои глаза чуть расширились, и я опустила веки, прижимаясь к его груди. Бархат мягко коснулся щеки.

Какой сложный вопрос.

Лисар не торопил, не отпустил даже в паузе между мелодиями, продолжая бережно сжимать меня в своих руках.

Мне пришлось глубоко задуматься. Можно было сказать, что я не хотела. Или что не было никого подходящего. Или что мне никто такого не предлагал. Но это не будет правдой. Можно сказать, что просто не срослось: когда хотела — было не с кем, когда было с кем и были желающие — по той или иной причине не хотела я.

Музыка снова наполнила зал, и мы с Лисаром вновь закружились.

Он терпеливо ждал ответа.

А я… я уже не помнила всех своих мужчин, они сливались в какие-то смутные обобщённые образы, но я помнила Лисара.

Как он нежно смотрел на меня, предлагая только что заваренную чашечку чая, когда мы сидели в сокровищнице одного из филиалов ордена седьмого водопада. Это было мило и забавно.

Любовники последних лет перед моей смертью, которых я должна помнить более менее, на самом деле в памяти остались неким образом средней смазливости и высокой угодливости. Они знали, чего я хотела, но я не помнила о них ничего.

Зато я помнила склонность Лисара к некоторому педантизму и каждую черту его прекрасного лица. Его запах. И даже кое-какие привычки в еде, чего я не замечала у других мужчин.

И всякие забавные моменты.