Великий маг, вернувшийся за ней

Приподнимаясь, я лизнула его соблазнительные раскрасневшиеся губы. Сквозь покрывало и собственную одежду ощущая всю силу его желания, я потянула рубашку вверх. Синеглазка задрожал, скользнул ладонями по моим бёдрам, но, когда я отбросила рубашку, его взгляд лишь раз окинул охваченную поддерживающей лентой грудь и тут же сосредоточился на моём лице.

Его взгляд заставил меня замереть. Он был очень глубоким. И, несмотря на ситуацию, в нём была не похоть, а настолько безграничная нежность, что сердце дрогнуло.

Повисла какая-то неловкая пауза.

Уголки губ Синеглазки дёрнулись, он облизал губы и произнёс с хрипотцой, от которой всё внутри задрожало:

— Ты только что была очень холодна, а теперь целуешь и раздеваешься. В чём причина такой внезапной перемены?

Этот его проникновенный, совершенно беззащитный взгляд… Он был страшнее тысячи раздевающих взглядов, пробуждая почти забытое ощущение неловкости и смущения, и хотя я уже разгорячилась поцелуем, к щекам с новой силой прилила кровь.

Под этим взглядом то, что я собиралась сказать, вдруг показалось глупостью.

Но этого ошеломления хватило лишь на пару ударов сердца, я уставилась на раскрасневшиеся влажные губы Синеглазки и подняла руки, чтобы развязать ленту на волосах.

— А ты разве не за этим за мной следовал? — я позволила волосам рассыпаться по обнажённым плечам и потянулась к поддерживающей грудь ленте. Стянув её вниз, с облегчением вздохнула и прижалась к Синеглазке, поцеловала его шею, вызвав табун мурашек на этой горячей коже, и подбородок, вызвав у него дрожь желания. Прошептала в ему губы мягко, интимно. — Пары дней хватит, чтобы удовлетворить твои желания и успокоиться?

— Нет, — Синеглазка уверенно обхватил меня за талию.

— М-м, после того, как доведу обоз до места, могу выделить тебе неделю или две, — я приподнялась, но как-то инстинктивно опасалась смотреть ему в глаза. — Этого тебе хватит?

— Я следовал за тобой, чтобы остаться рядом на всю жизнь. Если ты хочешь переспать со мной несколько раз, чтобы я отстал, то я вынужден отказаться.

К концу фразы его голос избавился от чарующей хрипотцы, став таким серьёзным, что я не выдержала — фыркнула и засмеялась. Синеглазка стоически терпел мои хихиканья и продолжал обнимать за талию.

— На всю жизнь, ха-ха! — фыркнула ему в шею.

Синеглазка ни разу не дрогнул, всё так же уверенно меня обнимая и не укоряя за смех. Наконец, я вдохнула и выдохнула.

Он молчал. Запах его кожи с этими тёплыми, древесно-пряно-землистыми нотами мускуса странно тревожил, как и его тепло, эта непоколебимая твёрдость. Нелепая, но милая.

Стало так тихо, что я слышала стук наших сердец.

— Почему бы не остаться вместе на всю жизнь? — Синеглазка ослабил хватку на талии, погладил меня по спине.