100 великих узников

Испанцы научили Атауальпу играть в шахматы, и вскоре в этой игре он достиг большого мастерства. Ф. Писарро сохранил за ним и некоторую видимость власти, например, Верховный Инка мог принимать приближенных, при нем находились его жены и гаремные девушки, прислуживавшие ему за столом и выполнявшие любые поручения и прихоти своего повелителя.

Яства за столом подавались Атауальпе только на золотой и серебряной посуде. Одежда Верховного Инки, которую он часто менял, состояла из плащей, настолько тонко вытканных из шерсти викуньи, что они казались шелковыми. На голове Атауальпа по-прежнему носил борлу[14] [Борла, или льяута — налобная повязка, символ власти Верховного Инки]: ее пурпурные нити, смешиваясь с золотыми, падали до самых глаз Инки. Когда посуда и наряды, которыми Атауальпа пользовался хоть раз, становились ему не нужны, их складывали в особый ящик и сжигали; то, что было освящено прикосновением Верховного Инки, не могло стать достоянием других людей.

Внешне религиозное рвение испанцев не обмануло Атауальпу, который вскоре обнаружил их жадность к золоту и решил воспользоваться этим. Однажды он сказал Ф. Писарро, что если тот отпустит его на свободу, то он покроет золотом пол комнаты, в которой они тогда находились. «И даже наполню золотом комнату так высоко, как только могу достать», — сказал Атауальпа и, поднявшись на цыпочки, прочертил рукой линию на стене. Все смотрели на индейского вождя с изумлением, посчитав его слова бахвальством человека, который страстно желает получить свободу. Но Ф. Писарро согласился…"

"Тысячи гонцов направились во все концы империи, и потекли в Кахамарку богатства, накопленные многими поколениями правителей инков, сосуды и украшения из дворцов, храмов и общественных зданий. Из Куско прибыл груз чистого золота, которое несли на нескольких носилках. Каждые из них поднимали четверо дюжих мужчин, а на одних носилках золота было навалено столько, что их смогли поднять только двенадцать человек. Спустя некоторое время вся комната была наполнена золотом и серебром, и Ф. Писарро стал владельцем таких сокровищ, каких не имел в своих сундуках ни один европейский монарх того времени.

Уплатив выкуп, Атауальпа не сомневался в своем скором освобождении и спокойно думал о будущем. Но жадность не имеет границ, и милосердие испанцев оказалось вероломным: став обладателем сказочных богатств, Ф. Писарро не спешил выполнять обещание. Он понимал, что вырвавшийся на свободу пленник захочет отомстить, а тогда вряд ли удастся сохранить не только добытые богатства, но и саму жизнь.