100 великих узников

Подле себя Иоанн Антонович видел только майора Миллера, и оба — царственный узник и тюремщик — настолько свыклись друг с другом, что стали схожи между собой. Как-то встретившись со своим непосредственным начальником Вындомским, майор Миллер во время служебного рапорта вдруг начал хохотать и делать ему ""козу"" из двух пальцев… В другой раз он встретил настоятеля монастыря, почтенного старца, и так натурально ""забодал"" его, что тот упал в траву.

О странностях майора донесли в Санкт-Петербург, но там решили не назначать к Иоанну Антоновичу другого тюремщика. Императрица приказала отправить в Холмогоры жену Миллера — добродушную и богобоязненную немку, которая все эти годы ничего не знала о своем супруге. Майор очень обрадовался приезду жены, повеселел и почти прекратил свои чудачества. Изменился и Иоанн Антонович. Прошел год, и его нельзя было узнать: почти исчезли признаки душевной болезни, сердобольная фрау Мюллер выучила его читать и писать, он знал молитвы… Вындомский замечал в узнике изменения, но не придавал им значения: немку поселили в монастыре по приказанию императрицы, следовательно, лично он не отвечает за последствия.

Иоанн Антонович оправился настолько, что стал серьезно интересоваться своим положением. В это время ему было уже 15 лет, добрая майорша нашла возможность завязать отношения с принцем Антоном. Через нее отец с сыном узнали, что живут рядом, и стали переписываться, однако благополучие это длилось недолго.

В 1756 году был схвачен тобольский купец-раскольник И. Зубарев. Сначала на допросе в Тайной канцелярии, а потом на исповеди он показал, что прусский король Фридрих произвел его в полковники и дал поручение — ехать в Архангельск и там подготовить побег Иоанна Антоновича: тайно похитить принца и перевезти на корабль, который специально для этого будет послан на Белое море. После признаний И. Зубарева императрица послала в Холмогоры гвардии капитана Савина, который в 1756 году доставил Иоанна Антоновича в Шлиссельбургскую крепость. Здесь его поместили в большом каземате, единственная дверь которого сообщалась с квартирой смотрителя. Тюремщики получили строгие инструкции: именовать Иоанна ""безымянным колодником"" и самому ему не говорить, где он находится. Кроме двух офицеров и сержанта, никто не должен был видеть арестанта, а те не должны были никому сообщать, каков узник…"

"В Шлиссельбург Иоанна Антоновича, по-видимому, привезли уже не совсем здоровым, и в 1759 году поручик М. Овцын доносил, что ""хотя в нем болезни никакой не видно, только в уме несколько помешался"".