100 великих узников

Равелин представлял собой одноэтажное здание треугольной формы. Единственная дверь в него располагалась как раз против Васильевских ворот и вела в приемную; от нее вправо и влево шли внутренние коридоры, которые в одном из углов прерывались квартирой смотрителя и кухней. Камеры Алексеевского равелина предназначались ДЛЯ наиболее опасных государственных преступников: узников помещали сюда исключительно по приказу царя, и только по ""высочайшему указу"" их могли отсюда выпустить.

До 1802 года Равелин находился в распоряжении Тайной экспедиции, потом, как и другие части Петропавловской крепости! перешел в ведение ее коменданта, а позднее был изъят из его ведения и подчинен непосредственно военному губернатору Санкт-Петербурга. Надзор за внутренним распорядком в Равелине поручался особому лицу — смотрителю, под началом которого состояла вся охрана тюрьмы (команда из 50 человек). Таким образом, власть коменданта Петропавловской крепости распространялась только до наружной охраны Равелина, а что происходило за стенами тюрьмы — было уже вне его компетенции. Офицер, которому поручалось заведовать этим страшным Равелином, должен был жить там один, без семьи; и жена, и дети не могли даже входить в это укрепление, а должны были жить в крепости. По ""высочайшему повелению"" команда Равелина комплектовалась из людей ""способных, испытанного поведения и во всем соответствующих к предназначенной службе""."

"Инструкции предусматривали такие меры, чтобы охрана, ""познав всю важность сего поста… могла удобнее иметь всю необходимую осторожность и бдение… к недопущению покушения (арестантов. — Ред.)на побег или собственное погубление жизни"". Узники находились в одиночном заключении, они не могли общаться друг с другом и внешним миром, караульным запрещалось вступать с ними в какие-либо разговоры, чтобы не поддаться ""ни ласкательным просьбам, ни величавым угрозам"". Даже во время прогулки никто не имел права видеть узника, кроме караульного. О каждом вновь поступающем арестанте смотритель Равелина получал от военного губернатора предписание, ""как с ним поступить"".

Таким был зловещий Алексеевский равелин, одно название которого повергало людей в ужас. П. Е. Щеголев писал о нем:

Кто сидел там, этого не дано было знать не только чинам комендантского управления, но и тем, кто служил в этой самой тюрьме. Для заключения в эту наисекретнейшую тюрьму и для освобождения отсюда нужно было повеление царя. Вход сюда был дозволен коменданту крепости, шефу жандармов и управляющему III отделением. В камеру заключенных мог входить только смотритель и только со смотрителем кто-либо другой.

Попадая в эту тюрьму, заключенные теряли свои фамилии и могли быть называемы только номером.