100 великих узников

Когда срок наказания закончился, Д. Бруно снова привели в суд и строго предупредили: если он откажется принять кальвинизм, его ждет более суровый приговор. И ученый покинул негостеприимную Женеву…

Самыми счастливыми и плодотворными для Д. Бруно были два года, проведенные им в Лондоне. Именно в Англии увидели свет его работы „О причине, начале и едином“, „Пир на пепле“, „Изгнание торжествующего зверя“, „О героическом энтузиазме“ и, наконец, главная из них — „О бесконечности, Вселенной и мирах“. В 1583 году в Оксфорде состоялся публичный диспут, в котором Д. Бруно, наряду с системой Н. Коперника, излагал и развивал идеи античных философов досократовской поры — Парменида, Анаксагора, Пифагора, Эмпедокла. В их трудах Ноланца привлекали идеи всеобщей одушевленности природы, атомистического строения материи и диалектической борьбы противоположностей. Вызывали у него интерес и оккультная философия, например, труды Генриха Корнелия Агриппы Неттесгеймского, а также нехристианские религиозные взгляды и ереси.

Опираясь на величайшее достижение естествознания своего времени — учение Н. Коперника, он утверждал, что во Вселенной существует множество миров, а сама она бесконечна. Наша Солнечная система не является единственной, а Земля не заключается в „хрустальные формы, как считали раньше, она — одна из бесчисленных звезд[21] [В ту пору звездами называли и планеты] и находится среди других небесных тел, которые тоже могут быть населены разумными существами. Мир бесконечен, следовательно, Солнце не может быть его центром“.

У бесконечной и необозримой Вселенной, — утверждает Д. Бруно, — вообще нет материального центра. Если Вселенная есть все и притом бесконечно все, а мыслить ее конечною невозможно, ибо конечное ограничено… то и материального центра и окружности быть не может. Всякая точка в ней есть центр и часть окружности, а следовательно, если у нее и есть центр, то только духовный. Этот центр и есть Божество — сознание, дух Вселенной."

"Скоротечная жизнь человека теряется в бесконечности пространства и вечности как ничтожная малость. Но, оставаясь жителем небольшой планеты, человек мыслью своей способен выйти в космические дали. Ноланцу, как он сам считал, открылась истина, он верил в нее и пытался всем рассказать о прекрасном и величественном мире, в который он проник своим мысленным взором. Однако Д. Бруно допускал и возможность существования других мнений, более верных, чем его собственное. Правда — одна, но выглядит она по-разному, в зависимости от точек зрения и мотивов познания. Он не уставал повторять, что нет и не может быть философской системы, которая бы имела право на обладание полной Истиной.

В 1591 году Д. Бруно приехал в Венецию по настойчивому приглашению Д.