Наследие великанов

Он успел увидеть иглы… почувствовал, как впились они в его шею… как брызнула кровь, и вместе с ней – брызнул он. И закричал от невыносимого восторга.

Закричал впервые после того давнего, самого первого опыта.

///Ему нравились «плохие девочки», порочные, грубоватые, агрессивные, но главное – порочные и не стесняющиеся своих наклонностей. Не выпячивающие их, но не краснеющие, услышав в свой адрес грубую колкость. Дерзкие.

Искренние.

Возможно, они нравились из-за того, что родители с детства знакомили Сдемира только с «правильными», вежливыми девочками и девушками, обязательно с безупречной репутацией и обязательно из хороших семей. Его представляли замечательным куколкам, очень красивым, одетым по самой последней моде, с наивным – почему-то обязательно наивным! – взглядом зелёных глаз, но многие из них, как вскоре узнал Сдемир, прятали в своих шкафах такие скелеты, что «плохим девочкам» оставалось только шипеть от зависти. При этом Сдемир был достаточно хорошо воспитан и никогда не позволял себе проявлять истинные чувства, точнее – крайне, крайне редко.

И с радостью общался с теми, кого отвергало «приличное» общество. Но при этом никогда не забывал, кто он, и всегда держал с «плохими девочками» дистанцию, преодолеть которую сумела только Далина… Но теперь Далины нет, мир вновь стал пустым, и неожиданное появление Анны Сдемир воспринял с радостью.

«Проклятый Сантьяга хорошо меня изучил…»

Неприятно, конечно, знать, что хитрый нав читает его, как раскрытую книгу, но кто предупреждён – тот вооружён, и молодой барон охотно ввязался в предложенную игру, получая удовольствие и от заочного противостояния с комиссаром Тёмного Двора, и от общения с Анной.

Которая неожиданно стала бальзамом для его израненной души, а не шлюхой на ночь.

– Тебе понравилось?

– Это было… необычно, – подумав, признался Сдемир.

– Первый раз?

– Мы это уже обсуждали.

– Да, я помню.

– Ты была в точности, как те.

– Я – метаморф, – напомнила девушка. – Я идеально копирую любое существо.

– Один в один?

– Если пробую кровь объекта – один в один. Если нет, то только внешне.

– Кровь масана ты пробовала?

– Да.

Барон усмехнулся, думая о чём-то своём, а затем неожиданно спросил:

– С вампирами всегда так?

– Если они этого хотят, – медленно ответила Анна, правильно поняв молодого люда. – Когда масан высушивает жертву, он впрыскивает ей микродозу вызывающего эйфорию вещества… что-то вроде смешанного с наркотиком обезболивающего. Но некоторые кровососы умеют регулировать количество этой гадости, сознательно увеличивают дозу и так подсаживают партнеров и партнёрш, превращают их в наркоманов. Таких челов, и не челов, называют коровами: они становятся рабами и в любой момент готовы поделиться с хозяином кровью.