Великан

Я и так слишком долго стоял в стороне от любых отношений, чтобы теперь ограничиваться себя одним вариантом.

Наконец, мы добираемся до выбранной скамейки. Здесь совсем почти ничего не видно. Кажется, вообще самое темное место из всех возможных. И мне это не нравится - я люблю видеть девчонку, которую имею. Трогать ее, ощущать теплую влажную кожу под своими ладонями - это, безусловно, круто. И это тоже должно быть. Но все эти игры в темноту лишают меня большой части ощущений.

Аккуратно ставлю девчонку на землю - и она тут же разворачивается ко мне. Но как-то не очень удачно взмахивает руками, то ли желая положить мне их на грудь, то ли сразу же тянется расстегнуть рубашку, но на деле цепляется на висящий слева крестик.

Я слышу, как он звенит по деревянным доскам на лавке, а потом тишина.

— Что? - не понимает спутница.

Она продолжает тянуться ко мне, но я перехватываю ее руки.

— Секунду.

Даже объяснять ничего не хочу. Да и не смог бы. Вся эта игра с переодеванием - всего лишь игра. А крестик - небольшой ее элемент. По большому счету, какая разница этот ли крестик будет на мне или любой другой? Но меня эта потеря чем-то царапает. Возможно, поднимает голову до того сладко дрыхнущая совесть. Не знаю. И времени разбираться нет. Надо поскорее его отыскать, а потом хорошенько отодрать виновницу моих переживаний.

Достаю телефон и включаю фонарик.

Какое-то движение в темноте. И тут же хруст ветки под ногой. Или показалось? Я далек от мысли пугаться всякого неясного звука, да и бродячие собаки вполне могут обосноваться где-то в стороне от людей, но все же недалеко от них.

— Ста-а-ас, - громко растягивает мое имя блондинка – и я замечаю, как она расстегивает на груди пуговицы белой блузки.

Одна пуговица, другая… зрелище, надо сказать, действительно завораживающее. У нее в декольте целый Клондайк, на который хочется не только смотреть, но и, пожалуй, даже определенным образом испачкать. Интересно, как она отреагирует, если предложу ей такое развлечение?

А еще эти сиськи будут классно смотреться, если ее просто перегнуть через спинку лавки.

Она меня правда заводит, зараза продуманная. Точно знает, как себя подать.

— Разденешься для меня? – спрашиваю я, опуская луч фонарика вниз, проводя им возле лавки. - Хочу видеть тебя голой.

— Ты же на меня даже не смотришь, - в раздраженном капризном голосе звучит неприкрытая обида. - Что потерял-то?

Ответить не успеваю. Не уверен, что вижу, скорее, чувствую движение за спиной - вне пределов света моей фонаря. Отшатываюсь - и там, где только что стоял, воздух рассекает что-то длинное и темное.

— Я же предупреждал, ходи и оборачивайся…

Еще один удар. Теперь я уже знаю, что это бита. Мимо.

— Ты сейчас совсем не вовремя, - цежу сквозь зубы, пытаясь понять, один противник или нет. Наверняка не один.