Великая Кавказская Стена. Прорыв 2018

Им можно было в шутку сказать: «Пошли вы, ребята, в жопу!» И они бы поняли надрыв его души и даже посочувствовали. А уж чтобы отпустить, то отпустили бы точно. Ну может быть, накостыляли для порядка, но не со зла, а по-свойски, по-русски, чтобы вправить мозги. Но ведь я, к своему ужасу, подумал Феликс, уже готов. Самое страшное, что эти чувства противоречат всем установкам, о которых твердил мистер Билл Чишолм и о которых я сам думал, как о незыблемых истинах. А оказалось, что эти установки меняются. И ему впервые сделалось неприятно за то, что он такой непостоянный. Он даже готов был себя презирать, как полное ничтожество, но времени на самоанализ больше не было.

Феликс снова посмотрел на чеченца, в его пронзительно-хмурые глаза. Тот поднял винтовку и укоризненно покачал головой. Тотчас из здания КПП выскочили моджахеды всех мастей, одетые кто во что горазд, и окружили Феликса. У него ещё хватило сил спросить:

— А где американцы?!

— Мы за них! — захохотали они весело, как хохочут только дети гор. — Аллах велик и прозорлив! Мы ждали тебя, Вася!

Он ещё пытался что-то доказывать. В отчаянии много говорил. С надеждой показывал на дипломатический номер, пока один из моджахедов не отбил его прикладом:

И все засмеялись даже не то чтобы обидно, а издевательски, с угрозами, как умеют смеяться кавказцы, когда чувствуют свою безнаказанность и силу.

Тогда он дрожащими руками в качестве последнего аргумента достал документы. Их вырвали из рук, увидели российский герб, потоптали, затем выволокли его из машины и принялись избивать тут же на дороге.

Толстый хмурый человек спросил по-русски:

— Я Феликс Родионов, журналист газеты «Единогласие», — ответил Феликс, слегка заикаясь.

Не привык он к подобным жизненным встряскам и чувствовал себя, мягко говоря, не в своей тарелке. К тому же голова гудела, как котёл.

— Да, мы знаем, что вы журналист из Москвы. Что такой большой человек делает в нашей стране?

— Я аккредитован как дипломатический журналист при посольстве России освещать события в Имарате Кавказ.

Конечно, эта была липа, придуманная Соломкой Александром Павловичем и реализованная генеральным на самом высоком уровне. Но поди разоблачи эту липу, шишки набьёшь, а правды не найдёшь. Однако чеченцам правда не нужна. У них свои соображения. Всё это молнией пронеслось в голове у Феликса, и он отбросил всё лишнее и сосредоточился на главном — любым способом убраться отсюда живым и здоровым.

— Ну… грядущие? — замялся Феликс, боясь ляпнуть не то, ибо бог знает, что эти кавказцы вообразят, потащат сразу на дыбу.

— На что вы намекаете?

Голос толстяка, как и прежде, был равнодушней ледника. Не видел он в Феликсе никого, кроме бутлегера.