Великая Кавказская Стена. Прорыв 2018

Самолично стрелять буду. Главное, чтобы снайпер из военного госпиталя тебя не видел. Так что не форси. Христом Богом прошу: за деревья не выходи, на поляну перед гостиницей не вздумай высовываться. Хитрость в нашем деле самое главное, — наставлял он Габелого.

— Ладно… — снисходительно пообещал Игорь, — встану. — И выпрыгнул в окно.

Не любил он долгие разговоры, как и долгие проводы, ничего они не давали, только душу теребили. Так и с женщинами своими расставался, говорил «Нет» и уходил, потому что душа не принимала лжи.

Странно было видеть двор, который ты только что обстреливал сверху. Однако, кроме гильз, ничего не напоминало о бое. Разве что сбитые ветки сосны, попорченные стволы да кровавый след от того боевика, которого Игорь застрелил давеча. Утащили его свои, а как — никто не видел. Хитрые они. Должно быть, накидали дымовых шашек и вытащили.

— Ты кто?! — нагло спросил рыжий в «пуштунке».

На руке у него была синяя повязка — отличительный знак, чтобы свои узнавали в бою. На Игоря эта повязка, а особенно «пуштунка» подействовали, как красная тряпка на быка. «Пуштунка» для него была символом врага, с «пуштункой» бились ещё в Афгане, хотя, конечно, он там не успел повоевать, но, разумеется, слышал много рассказов от бывалых людей.

— Заместитель командира отряда, — ответил Игорь, не выходя, однако, за левое крыло здания.

Рыжему пришлось сделать пару шагов навстречу, и его лицо с неуловимым налётом уголовника сделалось обиженным.

— А звание у тебя какое?

Он ел его своими наглыми глазами, но Игорю было всё равно. Он к таким взглядам давно привык и знал, что за ними ничего нет, кроме моджахедского апломба.

— Майора прислать не могли?

У него была длинная шея и маленькая голова на ней.

— А зачем тебе майор?

— Я сам майор, — ответил рыжий со странным акцентом.

«Пуштунка» делала его неузнаваемым. Игорь вдруг понял, что он не кавказец, а скорее всего, свой, русский, принявший ислам. Точно, свой, сволочь, подумал Игорь, выгнали ещё при Трофимове, тогда полицию кошмарили. Слышал я о таких, но никогда не видел. А здесь сподобился чести разговаривать.

— Я из уральского спецназа, — сказал рыжий. — Алик Мухитдинов.

Не боится, решил Игорь, но учитывает, что за предательство могут спросить, поэтому и нервничает.

— Врёшь, — сказал он. — Я там служил, тебя не видел.

Конечно, ни в каком уральском спецназе он не служил, но спуска Мухитдинову давать не хотел. Он давно уже заметил, что духи большие мастаки на враньё, чтобы казаться значимее. Не было за ними такой силы, как Россия, не на что им было опереться, разве что на гулькин нос размером с Имарат Кавказ, да и тот ещё не устоялся, пни, и он развалится.