Вдова его величества

– Оторвется – прибьем, – щетка скользила по волосам. И только Джио умела разбирать их вот так, мягко, не причиняя боли, не выдирая пряди, даже когда те путались или вот попадали во что… в воск, что вдруг оказался в постели.

Или в деготь.

– А ты… и вправду была там?

– В колониях? Была.

– И… остальное тоже правда? Джунгли, город, храм…

– Правда.

– Ты не хочешь об этом говорить? Тогда зачем вообще…

– Потому что тоже дура, – Джио легонько шлепнула щеткой по голове. – Я была молода, когда встретилась с твоим отцом. И наивна. Я верила, что любовь преодолеет все и главное – доверие. А потом оказалось, что не следует доверять всем подряд. А любовь – это такая сказка, которая позволяет мужчине получить власть над женщиной.

– Он… обманул тебя?

– Не меня одну, – пальцы Джио застыли в волосах. Катарина видела в зеркале отражение ее лица, задумчивого, мечтательного даже. И сквозь знакомые уже черты будто проглянули другие. – Но да, и меня тоже…

– Клятва?

– И она… он забрал кое-что мое, без чего я не могу вернуться домой.

– Что?

– Флейту.

– Флейту? – как-то не увязывались в представлении Катарины Джио и флейта. – Я не знала, что ты умеешь играть.

– Умела. Когда-то. Неважно. Моей флейты больше нет, как и многого другого. И это уже не имеет значения… – Косу она плела быстро и ловко. – Твой отец всегда мечтал о власти и богатстве. Он весьма гордится древностью рода, но забывает рассказать, что в его молодые годы, кроме древности этой, гордиться было больше нечем. Это теперь он богатейший человек в Британии.

Это было сказано с легким оттенком презрения.

– И те камни…

– Не только они. К тому времени он имел достаточно денег, чтобы расплатиться с долгами, выкупить родовой замок и заплатить за невесту. Но ему показалось мало…

Катарину отпустили.

Она обернулась и, поймав руку Джио, прижалась к ней щекой:

– Спасибо.

– За что?

– За все… сперва ты меня пугала… и нарочно, да?

– Мне это казалось забавным.

– Понимаю, – Катарина гладила темные пальцы. – Тогда меня пугало буквально все… я совершенно не годилась на ту роль, которую он выбрал. Он ведь купил Генриха, так? Тот любил развлечения, а казна вечно была пуста. Все удивлялись, откуда он узнал обо мне. Я ведь не покидала дома, и вдруг приглашение ко двору… встреча… свадьба… все быстро, слишком быстро… Дело в деньгах?

– И в них тоже.

Странно, но Катарина не испытывает обиды на мужа. Ей его даже жаль. Толстого. Запутавшегося. Некогда великого, но давно уже превратившегося в пародию на самого себя. Его боялись и в то же время презирали. А вот отца только боялись.

– Король должен был умереть много раньше, – Джио присела на край кровати. – Его рана в ноге, несмотря на все усилия целителей, то затягивалась, то вновь воспалялась.