Вдова его величества

Мою прабабку забросали камнями, как и старших ее дочерей, а вот бабка уцелела, но хорошо запомнила урок. Она всю жизнь пряталась. И матушку мою тому же учила.

Нить леди Тирби зацепила за тонкую косточку, которая пошла плясать, вытягивая паутину.

– Матушка любила мужа. И призналась ему. После родов. Потом, позже, я узнала, что разродилась она вполне себе легко и благополучно, но ночью уснула и не проснулась.

– Вы его убили?

– Отца? Да, – это признание сопровождалось улыбкой. – Думала и сестер, но решила, что они все-таки невиновны… да и к чему мне лишнее внимание? Бабушка и меня учила прятаться. Быть осторожной. Держаться в стороне от людей. Мы жили вдвоем. В лесу. Ставили сети. Я до сих пор ненавижу зайчатину… – косточка остановилась на мгновенье, отвлекая паучиху от рассказа. – Когда мне исполнилось шестнадцать и стало ясно, что умирать я не собираюсь, дом сожгли… к огромному моему удивлению, оказалось, что человека убить не намного сложнее, чем зайца.

– Ваша бабушка…

– Она слишком боялась, чтобы защищаться. А я не успела ей помочь, – она слегка нахмурилась и перекрестила пальцы. – Знаете, нить можно создать всякую, легкую и тонкую, из которой потом можно сделать удивительной красоты ткань. Она согреет зимой, а летом не позволит изнывать от жары. Или плотную, способную выдержать удар меча. Или еще такую, которая остановит сердце. Или заставит тело покрыться язвами.

Вот поэтому их и не любили, многоглазых дочерей Виттхе, что слишком уж непредсказуемы творения костистых рук их. И слишком злопамятны они сами.

– Тогда я поняла, что люди вовсе не так страшны, как меня в том убеждали. И решила, что не хочу жить в лесу. Не скажу, что пришлось легко. Мой отец, сами понимаете, не слишком обрадовался появлению блудной дочери. Впрочем, здоровье его было слишком слабым, чтобы он смог что-то предпринять. А жена его и вовсе оказалась чудесной женщиной. Я до сих пор отправляю ей подарки.

Паутина становилась темнее и плотнее. А леди Тирби продолжала выпускать нить.

– Она во многом помогла бедной сиротке. Она сама учила меня читать и писать, выбирать наряды, красить волосы, чтобы ни у кого и мысли не возникало. Она подарила мне… – леди Тирби коснулась тонкой золотой цепочки, – надежду… и никогда не задавала лишних вопросов. Возможно, она вовсе не так и глупа, как мне представлялось? Но да… ее усилиями я познакомилась с лордом Тирби. Я и вправду была ему симпатична, потому и убедить, что лучшей партии ему не найти, оказалось несложно.

Леди Тирби положила косточку на стол. Разгладила юбки. И подняла руки, позволяя рукавам соскользнуть до локтей. Кожа на предплечьях медленно разошлась, выпуская острые кривоватые шипы, к которым и закрепился конец нити. А веретено замелькало, спеша создать основу узора.