Вдова его величества

И, выпрямив спину – голова, подумаешь, всего-навсего голова, пусть и слегка объеденная рыбами, но совершенно безопасная, – шагнула вперед.

– Кажется, – она даже нашла в себе силы улыбнуться Гевину, который стоял, скрестив руки, и наблюдал за Катариной. И как-то сразу становилось очевидно, что помогать он не станет. Нет, если Катарина попросит, то и не откажет… – Нам все-таки не помешает королевский дознаватель.

Голова держалась за руку прочно, и только остатки зубов поблескивали.

Они и камни в волосах. Ярко-желтые, до боли знакомые алмазы, которым в этом захолустье делать было совершенно нечего.

– Не помешает, – Гевин слегка наклонил голову и подал-таки руку. – Если вы не возражаете, я пошлю кого-нибудь…

– Что вы, это будет весьма любезно с вашей стороны."

"А пальцы у него все-таки теплые, живые. И смотрит с насмешечкой, но не обидно.

– Рад оказать вам услугу, пусть и столь незначительную…

– Весьма обяжете, если… – Катарина протянула руку, с которой свисала голова. – Мне несколько неудобно просить вас о подобном, однако самой мне не справиться…

– Пустяки. Рад буду помочь. Но пока позвольте…

Гевин снял джеркин и небрежно набросил его на плечи Катарины.

– Здесь несколько прохладно.

– Благодарю за заботу.

– Не стоит.

Тетушка Лу приоткрыла один глаз и, убедившись, что ни Катарина, ни голова никуда не пропали, вернулась в обморок. Кевин же, уложив матушку на берегу, отряхнулся и спросил:

– Что это такое?

– Голова, – Гевин весьма ловко распутывал волосы, проявляя при этом немалую осторожность. И было непонятно, что именно он опасается повредить – пальцы Катарины или голову.

– Я вижу. Чья?

Голову все же бережно положили на траву, и Гевин присел рядом.

– Судя по зубам, человеческая. Женская. Обратите внимание на надбровные дуги. Определенно человеческая, уж больно форма характерная.

Он повернул ее боком и провел пальцем по темной плоти.

– Лежит довольно давно, но воды здесь… да, слишком кислые, вот разложение и замедлилось. Бывает в болотах тела вовсе мумифицируются. Презанятнейший процесс. Джио, не будет ли наглостью с моей стороны просить вас проводить Катарину к дому? Ей явно следует согреться.

Катарина поняла, что ее трясет, и отнюдь не от страха. Мокрая одежда прилипла к телу и теперь весьма активно тянула тепло. Отчего Катарину сотрясала мелкая дрожь.

Джио поднялась.

– Будет, – сказала она. – Но я тебя прощаю.

Гевин отвесил низкий поклон. И в нем не было и тени насмешки.

– Брат, тебе не кажется…

– Заткнись, – это было сказано холодно. – И будь добр, загляни к нашему соседу…

Уже «нашему»? С каких это пор?

– Знаешь, – Джио подхватила Катарину под руку и потащила за собой. – А ведь я могу и ошибаться… немного усилий, и муж из засранца получится неплохой.