Совушка ее величества

– Эм… – Так, о чем он спросил?! А, точно! – Ты вампир?

– Тебя сейчас точно интересует именно это? – наклонившись и одарив меня таким жарким взглядом, что стало не до вопросов в принципе, лорд наклонился еще ниже, поцеловал мою грудь, а затем прикусил сосок через футболку.

Как бы ни было это захватывающе, но разум мне не отказывал, хотя желал этого очень страстно. Я за нормальный секс и отношения, причем на текущий момент предпочтительнее без обязательств, но это… Это было ненормально. Во всех его действиях: жарких поцелуях, настойчивых ласках и вообще движениях скользило что-то звериное, даже потустороннее, что одновременно невероятно распаляло и пугало. Даже и не знаю, что больше.

Но раз все так неоднозначно, то я против, потому что непонимание ситуации страшит, и я не желаю вдруг стать глубоко замужней только потому, что не в курсе местных правил.

Да и он. Кто он? Почему он так поступает, причем не объясняя своих действий и отказываясь отвечать на вопросы?

– Юми-и-и… – Мои губы были свободны, но сказать сразу не получилось – получилось только простонать, потому что именно этот момент он выбрал, чтобы начать целовать шею, оказавшуюся слишком чувствительной к его горячим и умелым губам. – Юмирай, подожди… не надо…

В ухо иронично хмыкнули, и тут же по всему телу прошла волна возбуждения, прокатившаяся до кончиков пальцев на ногах.

А затем это самое ушко осторожно прикусили, и волна повторилась, но уже намного более яркая и насыщенная. Господи, я сейчас остатки разума растеряю…

Стоп! Почему его руки… Где-где его руки?!

А его пальцы и ладони в это время ласкали мои бедра, причем бедра были уже не скрыты тканью штанов.

– Юмирай! Прекрати! Ай! – вскрикнув, когда он довольно болезненно укусил меня за шею, тем самым спуская с небес на землю и напоминая, что он вампир и вообще практически посторонний незнакомый мужик, я попыталась вывернуться. Вот только это оказалось не так уж и легко – нежные пальцы моментально стали жесткими кандалами, в секунды перехватив мои запястья и снова, как на крыше, подняв их к голове. – Ты что творишь? Мне же больно!

Если до моих последних слов на его лице блуждала блаженная и одновременно коварная усмешка, то после них он резко напрягся и нахмурился.

Затем сморгнул, посмотрел на наши руки, на мою шею, на футболку, задранную выше груди, на мой обнаженный живот, покрывшийся мурашками от его взгляда, на трусики…

– Шэт! – зажмурившись и мотнув головой, словно сбрасывая наваждение, через секунду он открыл глаза, ставшие абсолютно нормальными, то есть темно-зелеными и с белками. – Вика…

Это было бы даже смешно, если бы не было так странно.