Битва веков

 — Сам повязан, а еще и грозишься!

— Куда вы денетесь, неверные собаки? Голодом вас выморим за несколько дней, сами в полон проситься станете!

— Тата-а-а-ары-ы!!! — послышался тревожный клич, и все, забыв о знатных пленниках, разбежались к своим местам за стенами.

Плотная конная лава снова налетела на гуляй-город, пушки быстро принялись перемалывать ее в кровавое месиво. На края щитов легли сверху концы лестниц, внутрь, сметаемые волна за волной выстрелами пищалей, принялись прыгать татары. Самые обычные татары: в стеганых халатах, мохнатых шапках, с саблями вместо ятаганов и совершенно без пик — забежать наверх с таким оружием у них, видимо, просто не получалось.

Если в первый раз атака их оказалась страшна неожиданностью, то теперь частые выстрелы стрельцов почти в упор не давали татям развернуться, собраться в десятки, сблизиться для удара. Опасаясь быть опрокинутыми, защитники гуляй-города все-таки отступили на две сотни шагов — но очень быстро положение исправил дружный удар тяжелой конницы, которым, в отличие от дисциплинированных и обученных пешему бою янычар, крымчаки противостоять не смогли. После нескольких часов сечи и стрельбы земля в гуляй-городе и перед ним оказалась укрыта еще одним слоем мертвых и пока шевелящихся тел, но русские отряды так и остались стоять на своем месте. Густой дым и закат в очередной раз развели участников битвы в разные стороны широкого Молодинского поля.

После заката князь Михайло собрал воевод для совета. Редкий случай — но за неимением каких бы то ни было удобств, самые знатные и известные князья Руси сидели на бревнышках возле обычного костра, угощались жаренной на углях кониной и запивали ее обычной речной водой.

— Решаться нам на что-то надобно, други, — сообщил старший воевода. — Битва наша не в пример обычному оказалась зело огненной. Стрельцы истаяли, как снег весной. Из десяти тысяч хорошо коли восемь сотен осталось. Детей боярских еще не меньше двадцати тысяч собрать можно. Дал бы я их тебе под руку, Андрей Васильевич, да, боюсь, обучать пищалями и порохом пользоваться поздно уже. За ночь не поспеть, утром же срок выйдет. Посему, полагаю, после одной-двух атак татарских крепость наша падет, ибо последних стрельцов мы потеряем, пушки смолкнут, а иного достоинства у гуляй-города нет. Ни стен высоких, ни валов толстых. Хочу слово ваше услышать, бояре, что делать нам ныне? Считать ли долг свой исполненным али на Божью милость надеяться?

— Не для того мы тут смертным боем бились, пять дней грудью на реке сей безымянной стояли, чтобы так просто в полон к басурманам пойти! — горячо воскликнул князь Иван Шуйский. — Полагаю, Михаил Иванович, стоять нам надлежит и далее до самого конца.