Мечников. Том 4. Открытие века

Скорее всего, второе, ведь поставки — это вопрос денег. А касаемо теории… Какой бы книгой Парацельса он не владел, я из своего мира унёс куда больше знаний, чем он может себе представить.

— Ладно, Алексей Александрович, вижу, что этот разговор вам никакого удовольствия не приносит. А мне хотелось бы, чтобы мы оба беседовали без этого никому не нужного напряжения, — произнёс Сеченов. — К примеру, что вы скажете насчёт нашего сегодняшнего пациента? Иван Сергеевич сказал, что нас там ожидает великан. А я, если честно, сильно сомневаюсь, что речь идёт о настоящем великане.

— Почему же, позвольте узнать? — нахмурился я.

— Великаны не выбираются из своих укрытий и не общаются с людьми. Не может такой, как он, жить среди других людей. Великан уже давно бы откусил кому-нибудь голову, — Сеченов усмехнулся. — В окраинах Санкт-Петербурга такое происходит очень часто. Есть великаны, которые живут на болотах. Там они с радостью питаются людьми, которые живут неподалёку от топей."

"— Если бы этот человек был людоедом, никто бы не стал сообщать главному лекарю, что ему стало плохо, — подметил я. — В Хопёрском районе люди привыкли не жить, а выживать. Если бы какой-то великан свалился без сознания, они бы его закололи, а потом сожгли. И никто бы их за это не осудил.

— Что ж, скоро узнаем, — кивнул Иван Михайлович. — Кстати, у меня к вам есть небольшая просьба, Алексей Александрович… Господин Кораблёв просил вас побыть моим наставником на время посещения Северки, но… Мне бы хотелось попробовать самостоятельно поставить диагноз. Вот это было бы просто отлично! Что скажете?

Что-то подобное я от него ожидал. Понимал, что он не захочет плясать под мою дудку. Жаль только, что главный лекарь этого не понял.

— Больного мы будем осматривать вместе. Если вас что-то не устроит, подискутируем, — ответил я. — Однако пока что вы у меня на испытательном сроке. Поэтому не затевайте вражды хотя бы внутри амбулатории. Поверьте, это того не стоит.

Удивительно, но Сеченов больше не произнёс ни слова. Он достал из своей сумки ежедневник и начал вести в нём записи. Правда, я раскусил его ещё на полпути до Северки. Карету шатало так, что писать в ней было попросту невозможно, а мой новый коллега пользовался пером без чернил. Очевидно, что на самом деле он ничего не писал. Лишь делал вид.

На деле он читал! Похоже, у Сеченова с собой была одна из тех книг, благодаря которым ему удаётся меня обгонять. Мне очень хотел посмотреть, что же он читает, но я не стал внедряться в его личное пространство. У меня, в отличие от Сеченова, ещё остались представления о нормах приличия.

Я смотрел в окно на дорогу, около которой постоянно мелькали деревянные указатели.