Вейн

Серебряный обруч сжался на горле эри, и она надрывно вздохнула, глотая воздух искусанными губами. В глазах Ксандра было столько темноты, что ей стало действительно страшно…

— Ты называешь это жизнью, Вейни? За Изломом у меня было все: дело, в которое я верил, семья, которой дорожил, мечты, будущее! Думаешь, мне нравится жить так? Я стал тем, кого ненавидел всей душой, тем, против кого боролся, проклятым Темным… Да это хуже смерти!

— Так подыхал бы, — прохрипела Путница. Она не сдержалась, вцепилась в удавку.

Ксандр хрипло и страшно рассмеялся.

— А не получилось. Тьма решила, что может неплохо позабавиться за мой счет. Вы с ней чем-то похожи, Вейни…

Он легко встал, выдернул ее из кресла, сжал, почти с улыбкой наблюдая, как она пытается вдохнуть.

— Знаешь, меня ведь даже похоронили. Уложили в гроб и устроили в семейном склепе. И все это время я слышал стенания тети Руты и Лерана, разговоры и проклятия, что они призывали на твою голову. Наверное, они и сейчас приходят туда, не подозревая, что меня давно нет в месте успокоения. Тьма решила меня вернуть…

— И что Тьма взяла взамен? — тихо спросила Вейн, уже зная ответ.

— О, я сам отдал. С большим удовольствием. И это единственное, за что я ей искренне благодарен.

Ксандр усмехнулся, и Вейн поняла, что действительно сильно сглупила. Ничего не осталось от того человека, которого она знала, потому что не осталось того, что делало его человеком. Конечно, он хотел освободиться от того, что мешало, от того, что болело… От чувств. Именно они горят в наших душах, наполняют счастьем или жалят каленым железом…

— Да… — выдохнул он ей в губы почти нежно. — Ты такая догадливая, моя Вейни.

— Отпусти, — беспомощно сказала она, чувствуя себя тряпичной куклой. Все ее навыки охотницы оказались бесполезны, сил не было, да и желания — тоже.

— А теперь открывай воспоминания, — хрипло приказал Ксандр.

— Нет.

— Открывай! — Темнота вокруг него растекалась, заворачивалась в вихри. — Открывай, иначе я за себя не ручаюсь.

Путница вздохнула.

— Нет, — тихо повторила она.

Тьма ужалила тело тысячей рассерженных ос, Вейн вскрикнула от боли и усмехнулась грустно, потому что комната в башне пропала, и теперь она стояла босыми ногами на ледяных камнях подземелья. Здесь не было окон и дверей, только сырой каменный мешок с гнилым тюфяком в углу и тусклой зеленой плесенью, слабо освещающей темницу.

— Чем быстрее ты научишься слушаться меня, тем дольше проживешь, — глухо сказал Ксандр, отходя от нее.

— Слушаться тебя? — с усмешкой повторила Вейн и рассмеялась. — Тебе придется долго ждать.

Он постоял, рассматривая улыбающуюся пленницу, а потом просто исчез, растаял туманом. Вейн резко прекратила смеяться и закрыла лицо ладонями. Сжала кулаки.