Вейн

Мужчина не шевелился, только держал ее за руку, стоя позади. И все чувства девушки словно стянулись в одну точку, туда, где лежали, обжигая, его пальцы.

— Мне нужно… идти… — с трудом выдавила Вейн, не очень понимая, куда и зачем. Но зная точно, что оставаться в этом теплом помещении, наполненным ароматом роз, с этим мужчиной за спиной — нельзя. Иначе случится что-то непоправимое.

Он разжал пальцы, отпуская ее. Не оборачиваясь, Вейн торопливо пошла к выходу, насторожено прислушиваясь к тишине за спиной и считая шаги. До двери их было всего девять — девять шагов, которые, оказывается, очень сложно пройти.

Раз, два.

Три, четыре. Как же сладко пахнут розы…

Пять, шесть.

До безумия хочется обернуться.

Семь.

Оборачиваться нельзя. А почему… вспомнить трудно. И сердце стучит так громко, что не слышно мыслей…

Восемь…

Он догнал ее на восьмом шаге, развернул к себе. Круглая меховая шапочка слетела с головы девушки, и Ксандр обхватил ее затылок ладонью, а второй рукой крепко прижал к себе.

— Вейни…

Один вдох, один взгляд — и он впился в ее губы горячим, лихорадочным поцелуем. Вейн хотела что-то сказать, но не успела, его язык уже ласкал ее, облизывал, пробегал по зубкам и губам. Нежности не было, была страсть и необузданное желание, которые чувствовались в его движениях, в силе, с которой он держал девушку, в его губах, что будили внутри нее что-то первобытное и мощное, неукротимую силу притяжения.

Он пах ветром, снегом и хмелем, его ладони гладили девушке спину, потом очертили контур ее тела, и каждое прикосновение обжигало огнем, опьяняло. Вейн откинула голову и закрыла глаза. Где-то в глубине сознания мелькнула тревожная мысль, что она не должна позволять ему этого: трогать ее, целовать, скользить губами по лицу, потом — по шее в вырезе голубого платья, трогать языком нежную впадинку возле ключицы и снова возвращаться к ее губам, чтобы продолжить безумный, хмельной поцелуй. Ее голова кружилась, и совсем не хотелось останавливаться, хотелось продолжать… В меховой накидке стало нестерпимо жарко, внутри, словно цунами, поднималась горячая волна истомы и возбуждения, и она сама не заметила, в какой момент обвила руками его шею, просто чтобы не упасть.

Или чтобы притянуть его еще ближе? Слиться воедино?

Останавливаться Вейн не хотела…

Он остановился сам, чуть отодвинулся, уперся руками в стену с двух сторон от нее и голову опустил, Вейн не видела его больше глаз. Ксандр молчал, и девушка вдруг совершенно отчетливо осознала, что именно сейчас произошло.

Вот Тьма, да она же не только позволила ему целовать, но и сама висела на нем, прижимаясь всем телом, и дышала так же тяжело и протяжно, как и он! Позор какой…

— Вейни…

— Не называй меня так, — глухо сказала она, пытаясь вырваться из кольца его рук.