Вейн

 — Очень… правдоподобная! То есть о том, что его просто везли на Перевал, но онтариец по дороге сбежал, вы не подумали?

— Ну почему же, подумал, — вздохнул он и усмехнулся. — Но разве версия с фирами не выглядит более романтичной? Лейна Вейн, по всем правилам, вы должны были широко распахнуть глаза и сказать удивленное и восторженное «Ах!»"

"Вейн послушно распахнула очи, похлопала ресницами, сложила губки бантиком и выдохнула.

— Так? — поинтересовалась медовым голосом.

Ксандр расхохотался.

— Ужасно, — сквозь смех проговорил он.

— Да вам не угодишь, дер Александр! — возмутилась Вейн, но потом не выдержала и тоже рассмеялась.

— У вас чудесный смех, лейна Вейн, — негромко произнес он.

Странно, но она снова смутилась, хотя никогда не отличалась особой восприимчивостью к чужим словам и комплиментам. Но ей казалось, что Александр все произносит как-то… особенно.

— Так что, лейна Вейн, попробуете погладить этого онтарийца?

— А зачем еще, по-вашему, я так долго выслушиваю все эти байки? — насмешливо спросила она и, отвернувшись, легко поднялась по ступенькам.

Александр кивнул Огару, чтобы тот подвел жеребца ближе.

— Знаете, лошади всегда смотрят на нас свысока. Для них люди слишком маленькие и хрупкие, — прокомментировал Ксандр. Он встал за ее спиной, так что Вейн ощущала тепло его тела. Но отодвинуться ей было некуда, она и так почти упиралась животом в доски ограждения. Зато Александра, похоже, их близость ничуть не смущала. Голос его звучал совершенно ровно. — Поэтому прежде, чем сесть на лошадь, ей нужно доказать свое превосходство. Показать, что вы сильнее, умнее, быстрее…

Огар подвел жеребца, и тот замер, нервно перебирая ногами и готовый сорваться в галоп от одного неосторожного движения.

— Снимите перчатки, Вейн, — негромко велел Ксандр.

Она осторожно оголила руки и повесила перчатки на ограждение. Старалась не дергаться, когда Александр взял ее за руку и положил ладонь на шею онтарийца. Жеребец фыркнул, но остался стоять на месте.

— Вот так… молодец… — тихо приговаривал Ксандр, и Вейн не поняла, кому он это шепчет — ей или жеребцу. Но, кажется, звуки его голоса зачаровывали их обоих.

— У него такая мягкая шерсть, — удивилась девушка.

— Просто как шелк…

— Да. Онтарийцы особенные лошади, Вейн. Поэтому их осталось так мало. Все особенное встречается редко…

Он говорил тихо и водил ее ладонью по шее жеребца, а тот чуть фыркал, но уже, похоже, от удовольствия. И сама Вейн поймала себя на мысли, что тоже чувствует удовольствие и странное томление от происходящего. Она понимала, что он стоит непозволительно близко, что вообще не должен к ней прикасаться, даже к руке, но не сделала ничего, чтобы прекратить это.