Вегетация

Их несложно было понять. И лицо у Вильмы будто окаменело в тоске. Всё всегда одинаково — и дома, и в командировке… Она никуда не убежала. Её опять пользуют. Но сейчас у неё хотя бы есть ради чего смиряться перед этой скотиной…

Солнце высвечивало перья папоротника, по сосне скользнула белка, в кронах чуть шумел ветер. Калдей принялся расстёгивать штаны.

— Ртом поработай, — обыденно велел он. — Тогда не сдам тебя.

Не поднимая лица, Вильма послушно опустилась на колени.

— Только за волосы не хватай, — глухо попросила она.

А бригада тем временем вышла к другому разбитому комбайну.

Он тоже был трёхкорпусным и шестиногим, только ноги у него были как у паука, чтобы пробираться через лесные завалы и сохранять равновесие на склонах. От среднего отсека с кабиной остался лишь остов, изуродованный взрывом: оторванный двигатель краем вывалился из брюха вместе с трубами и железяками трансмиссий — будто потроха выпали. Но упрямый комбайн всё равно устоял, не поддавшись смерти. Под ним зеленели кусты боярышника, а сквозь вывихнутое колено проросла тонкая осина.

— Ну и хрень — жопа набекрень! — хохотнул Матушкин.

— Это харвестер, — пояснил Холодовский, — основной агрегат комплекса. Он определяет дерево для рубки, с помощью чокерного захвата очищает его от ветвей и срезает вершину, после этого циркулярной пилой отделяет ствол от корня. Готовое бревно падает на землю. Харвестер перемещается дальше по делянке, к следующему дереву, а брёвна за ним подбирает форвардер.

— Вот циркулярка на манипуляторе, — Егор Лексеич пошлёпал ладонью по громоздкому механизму с цепной передачей к широченному стальному диску, зубчатому и ржавому. — А это — чокер на стреле.

Длинная раскладная стрела комбайна, изгибаясь в суставах, тянулась по траве далеко в сторону, похожая на откинутую руку в боксёрской перчатке. Перчаткой был чокер — сложный механизм вроде широкого стального кулака.

Холодовский вскарабкался на корпус харвестера, чем-то заскрежетал и, обернувшись, показал какое-то растопыренное пластиковое устройство:

— Обратите внимание на это.

— Чё за пиздюлина от часов? — удивился Матушкин.

— Коптер, — сказал Холодовский. — Их у харвестера три штуки. Летают и сканируют делянку, чтобы определить тактику обработки. Если вдруг увидите такой в воздухе, знайте, что где-то рядом находится харвестер.

Огромный мёртвый комбайн стоял перед людьми, грозный даже после гибели. На его корпусе расползлись белёсые лишайники, кое-где из пробоин торчала травка, но выпуклые ситаллические бока ещё местами блестели под солнцем, как латы на убитом гладиаторе. Харвестер умер, но не смирился с поражением.