Вегетация

Его дурацкие городские закидоны, его пизданутая совесть — путаное мочало, набитое в его башку.

— Хорош скулить! — разъярился Серёга. — Да плевать, как ты получился! Я тоже доктором замастыренный: он меня в больничке с пипетки капнул! Я же не ною: «Ой, бля, меня мамке не папка сделал!» Это всё херня, Митяй! Подумаешь, с Харлея тебя вылупили!.. Да и хорошо — утырка в нормального пацана перешили, а мне брательника дали! Живи, кто тебе мешает?

Серёга словно встряхнул его — Митя смотрел на брата новыми глазами. В Серёгиной грубости тоже была правда. Вопрос: чья правда плодотворнее?

Серёга завозился, извиваясь всем телом, заёрзал.

— Развёл тут сопли! — прошипел он. — Съёбываться надо отсюда, вот и всё!

В каких-то странных и уродливых телодвижениях, страдальчески щерясь, пальцами связанных за спиной рук он вслепую нащупал на полу среди мусора осколок стекла, поднял его и подъехал на заднице к Мите.

— Зажми берцами! — велел он.

Митя сообразил, что задумал Серёга, рывком переволок связанные ноги и бережно перехватил осколок, стиснув его между подошв своих армейских ботинок. Серёга получил вертикально поставленное стеклянное лезвие.

— Поранишься… — предупредил Митя.

Серёга, пыхтя, ворочал плечами — пилил хомут на своих запястьях.

Митя боялся, что в их комнату внезапно войдёт конвоир, но тот, похоже, был занят обедом. До Мити доносились спокойные голоса «спортсменов».

Пластиковый хомут на запястьях Серёги распался с лёгким щелчком.

— Бля, аж плечи ломит… — разминаясь, блаженно прошептал Серёга.

Потом он сунулся Мите за спину и принялся резать стеклом хомут у Мити на руках. Теперь он работал гораздо быстрее. Митя тоже расцепил руки.

— На ногах сам давай! — торопливо бросил Серёга.

В этот момент «спортсмены» взволнованно загомонили. Что-то их там растревожило… А затем за стенами озлобленно затрещали автоматы, грохнул выстрел из базуки, за ним — второй выстрел. Эхо прокатилось по коридору. Ни Серёга, ни Митя не отвлеклись от своего дела: сначала — на свободу.

Наконец Серёга рассёк путы на ногах.

«Спортсмены» продолжали стрелять, но по ним самим никто не бил.

А за окном вдруг слабенько прозвучало:

— Серёга!.. Серёга!..

Это был крик Маринки. Призыв о помощи.

Серёга будто взорвался. Он вскочил на ноги и, расшвыривая поломанную мебель, метнулся к окну. Один миг — и он исчез, точно его выдернуло наружу.

Митя ожесточённо пилил стеклом пластиковую ленту на лодыжках.

В комнату ворвался конвоир с автоматом. Митя еле успел спрятать руки за спину, изображая, что связан. Конвоир мельком быстро глянул на Митю, не уловив обмана, и сразу увидел, что второй пленник сбежал. Конвоир кинулся к разбитому окну. Вот он — беглец! Совсем недалеко!..