Вегетация

Такой же, как тот, что ниже по течению… И под ним — такой же завал. Коптер перелетел над мостом и показал его с обратной стороны: просвет между полотном моста и водой был мелко рассечён решёткой из рельсовой секции.

— Чего скажешь, Лексеич? — спросил Холодовский.

Егор Лексеич помедлил.

— Тот мост, что мы уже проехали, тоже заперт.

Холодовский молчал, ожидая продолжения.

— Короче, мы в ловушке, Саня.

На участке между двумя мостами Инзер протекал в высоких берегах. Не обрывы, конечно, хотя и скалы тоже кое-где имелись, но мотолыге выбраться из реки здесь было не под силу — слишком круто, да ещё и лес рубить надо. А растащить завалы под мостами алабаевцы не позволят: у них ведь тоже есть автоматы и базуки. Мотолыга торчала в глубоком корыте речного русла, будто забуксовала в колее. Ни вперёд, ни назад. И харвер не поможет.

— Жду указаний, — напомнил о себе Холодовский.

И тут Егор Лексеич почувствовал, как в его груди вспухает ярость.

— Ну, лады, — угрюмо и веско произнёс он, разглядывая мост вдали и путеукладчик. — Я же хотел с Алабаем по-мирному краями разойтись, по реке вот потащился… А хули надо, Сань? Там восемь городских пидоров, которым и морду никогда по-настоящему не били… Да мы их втопчем, как падаль!

— Давай помогай, Ведьма, — добродушно сказал Егор Лексеич. — Или зря вчера я башку тебе не прострелил? Ну так не поздно исправить.

Егор Лексеич, Холодовский и Щука сидели на берегу реки в траве, а перед ними на плоском камне лежал планшет. Где-то в небе высоко над Инзером парил невидимый снизу коптер, и на мониторе ползло изображение местности: долина, мохнатые леса, речка. Сбоку в трёх строках менялись цифры и буквы формуляра: Холодовский держал пульт и управлял вертолётиком.

Щука шарила глазами по изображению, будто искала, чего украсть.

— Всё тут ровно, начальник! Зыбь идёт с Ямантау — дак оно всегда…

— Думай, как мне этих «спортсменов» с дороги сшибить.

— Я чё, блядь, бурю наколдую тебе, что ли? — разозлилась Щука.

— Наколдуй, — спокойно подтвердил Типалов. — Или на хуй ты мне нужна.

— Ерунду ты затеял, Лексеич, — заметил Холодовский. — Может, она что-то и ощущает, только нам это никак не поможет.

— Тогда грохну её. Дармоеды мне ни к чему.

Харвер лежал брюхом в траве, задрав колени, как исполинский кузнечик; в его ситаллическом корпусе тихо гудел движок; запах бризолового выхлопа смешивался со свежестью смятой осоки. Поодаль на берегу стояла мотолыга с откинутой решёткой, Алёна на костре готовила для бригады обед. Узкая речка шумела на камнях, по верхушкам леса гулял ветер.

— Тебе надо, чтобы лес дёрнулся и согнал их, — сказала Щука.

— И как это? — заинтересовался Егор Лексеич.

— Ну, как лошадь шкурой дёргает, когда слепни кусают.