Вегетация

Егор Лексеич пихнул его ногой:

— Митрий, подъём. Сходи к Арояну, хозяину станции, это мотриса — красно-жёлтая такая. Там твоей помощи ждут.

— У меня голова болит, — глухо сказал Митя.

— Не маленький уже. Съешь таблетку у Алёны и сходи.

Потом Егор Лексеич нашёл Холодовского. Тот сидел в пустой комнате на подоконнике и что-то смотрел в планшете. Егор Лексеич прикрыл дверь.

— Саня, атас! — прошептал он. — На станции шмон готовится, вояки летят. Щука нас выдаст. Надо её того… нейтрализовать.

Холодовский выключил планшет и внимательно глянул на бригадира.

— И что ты предлагаешь?

Егор Лексеич мрачно усмехнулся:

— Уведём в лес и кончим. А что ещё нам сделать?

— А ты сможешь в таком состоянии коллигенты определять?

Алик Ароян не ожидал, что у бригадира Типалова столь молодой Бродяга — его, Алика, ровесник. И не ожидал, что Бродяга явится еле живым: зелёным, с тошнотой и дрожащими руками. Похоже, этот лесоруб подыхал с похмелья.

— Я не с похмелья, — ответил Митя на незаданный вопрос. — Не знаю, почему мне так плохо… Вчера я целый день под излучением пробыл — может, в нём причина…

Он посмотрел на индикатор на запястье, но ничего не понял.

Всю ночь его мучили кошмары, но утром Митя понял: это было что-то другое. Что-то происходило с его физиологией. У мотрисы его вырвало какой-то желчью, в которой темнели странные волокна, будто он наелся травы, хотя травы он, конечно, не ел. И кошмары не исчезли, как исчезают сны: они будто бы распались на клочья, но плавали во взбаламученном сознании, словно тина в болотине, то сцепляясь друг с другом, то выворачиваясь наизнанку. Стоило расслабиться, и сквозь реальный мир проступали какие-то образы: бетонные стены; неестественно густые хвойные лапы; голубые мониторы компьютеров; тухлая вода, в которой он тонул; лица людей, которые с жаром объясняли ему что-то непонятное… Голоса звучали как бред: «Синапсическая трансгрессия стабильна… Нейронный виброконтур цикличен по интегралу… Диплоидная апперцепция вышла за пределы инфополей…» Митя догадался, что это были его воспоминания. Его прошлое искало путь к восстановлению и нарушало ощущения от настоящего, потому что физиологию перестраивала радиация.

— Ну, давай попробуем поработать, — с сомнением согласился Алик.

Отец отправил его проверить «вожаков» с Бродягой Егора Лексеича. Алик повёл Митю к вагону-платформе, уже загружённому штабелем брёвен. Сам Алик нёс молоток и связку длинных металлических стрел с обратными шипами на остриях, Митя тащил две алюминиевые приставные лесенки.

— Мне надо просто убедиться, что все стволы — коллигенты, — пояснил Алик. — Ну, «вожаки» по-вашему. Ты ведь умеешь определять их рукой?

— Я знаю, что такое коллигенты, — ответил Митя. — И способ знаю.