Вегетация

— Хочешь, короче, подарю?

Кольцо было красивое: Маринка поневоле чуть шевельнула тем пальцем, на который надела бы его. Но без умысла Костик ничего не стал бы дарить.

— И чё те надо? — поинтересовалась Маринка.

— Да ничё, не ссы. Просто приходи сейчас к трактору, выпьешь со мной. Я у матери бутылку вина спиздил, нормального такого. Типа посидим.

Ржавый трактор торчал за углом их домика.

— Ну ладно, — нехотя согласилась Маринка. — Через десять минут приду.

Окрылённый, Костик поспешил на улицу. Он распинал всякий хлам, что валялся за трактором, притащил от дома три более-менее целых ящика из-под овощей, неумело открыл бутылку вина и майкой протёр изнутри кружку для гостьи. Трактор отбрасывал густую тень, а за ней прожектора высвечивали товарную площадку, лесовозы и перрон. Звенели ночные цикады.

А Маринка явилась с Серёгой. Конечно, она ничуть не опасалась Костика, но ей забавно было поглумиться над придурком. Думал, за халявное колечко она согласна на что хочешь?.. И Серёга тоже с удовольствием полюбовался бы унижением рьяного соперника. Достал уже этот урод: лезет и лезет.

Костик обомлел от такого коварства, а потом разъярился.

— Я тебя не звал! — прямо ляпнул он Серёге. — Вали отсюда!

— Да ты чего? — широко улыбнулся Серёга. — Давай с друзьями накатим!

Он поставил на ящик ещё одну кружку, свою, вынул бутылку у Костика из рук и разлил вино: себе и Маринке — сполна, Костику — на донышке.

— Детям много нельзя, — сообщил он. — Алкашами вырастут.

Серёга уселся на ящик и пошлёпал себя по коленям:

— Марин, залазий, третьего-то стула нету.

Маринка пристроилась у него на коленях, обняла за шею и взяла кружку.

— Здоровья тебе! — пожелала она Костику и отпила. — А где ты кольцо добыл? У мамки спёр, как и винище?

Костик плюхнулся на своё место, и глаза у него злобно заискрились.

— У блядушки городской снял, — сообщил он. — Мы же сёдня с утряни на экскаваторе выебли тех сучек. Чё, Серый, ты не говорил, что ли?

Маринкина рука на шее у Серёги словно онемела.

— Да не ходил я с вами! — гневно отпёрся Серёга.

— А на стрёме у нас кто был? — резонно возразил Костик.

Маринка не торопясь допила вино и поставила кружку на ящик. Нельзя, чтобы Костик увидел, как она уязвлена. Нет, скотство мужиков из бригады её не впечатляло: мужики всегда мужики. И городских девок она не жалела. И в Серёге не сомневалась. Оскорбило её другое. У жизни была особая сторона, на которую бабы не допускались. Если Серёга хочет быть вместе с Маринкой, то не должен заходить на эту сторону. Но Серёга зашёл — пусть и поневоле. И тем самым как бы принизил Маринку — указал, где ей нет места. А бригадира ограничивать нельзя. Она, Маринка, будет бригадиром.