Вегетация

Ещё на каменной реке дядь Гора успел ей всё объяснить, но она боялась, что не сможет рассказать так же гладко и красиво, как говорил сам Митя.

— Колись давай, — поторопил Митя, как поторопил бы Серёга.

Маринка рассмеялась.

На свою зверюгу Егор Лексеич наткнулся год назад под горой Иремель. Чумоход полез в болото за горючим и застрял намертво; болото оказалось не бризоловым, и чумоход сдох. Митя легко представил ту картину: глухая топь с чёрными корягами, вокруг — гнилой лес-жидняк, а над ним — голубая громада горы… И в топи, задрав угловатые колени, кособоко раскорячился харвестер, облепленный тиной и ряской. Словно в последней мольбе о помощи, он задрал к небу суставчатую лапу с раззявленным челюстным захватом…

Егор Лексеич нанял в Челябе хакера, и тот украл у китайцев виртуальную модель комбайна. По опциям модели айтишники разработали операционный комплекс для ручного управления харвестером. Потом на болоте Егор Лексеич прочистил химикатами электронную начинку попавшего в ловушку комбайна, убил старую программу и ввёл новую. Так у бригадира Типалова появился дрессированный харвер. Егор Лексеич прятал его от всех — ну, кроме Петра.

Из глубины леса по просеке дополз шум двигателей; вскоре в темноте вспыхнула мощная фара, а за ней обрисовался шестиногий харвер. Он шёл первым. Свою руку с чокером он сложил на спину, чтобы не мешала, а путь расчищал циркулярной пилой на манипуляторе — мелкие деревца, выросшие на просеке, валились как трава. За харвером ехал транспортёр бригады.

Здоровенный шестиногий комбайн, не останавливаясь, тяжко протопал мимо Мити и Маринки, отступивших от просеки в кусты. Егор Лексеич на ходу открыл дверь кабины и крикнул сверху:

— Бросайте мопеды, залазьте в мотолыгу!

В кабине харвестера Егор Лексеич смотрел на мониторы, а не на дорогу, освещённую дальнобойным лучом. В автоматическом режиме комбайн почти не требовал участия водителя. Кресло приятно пружинило, поглощая толчки; при спокойной ходьбе кабину плавно покачивало, будто на длинных волнах. На кронштейне висела перчатка гаунтлет-пульта — им управлялась рука с чокером. Егор Лексеич гордился своей машиной. Никто из бригадиров не сумел обуздать чумоход, только он один. Он помнил, как в тот день на болоте, сидя в кабине, он страшно разволновался, когда мёртвый комбайн вдруг ожил, зашевелился под ним, приподнялся на ногах и начал выбираться на сушу…

Просека вывела бригаду к неширокой речке. Здесь журчал перекат: под яркой луной бегуче взблёскивала чёрная вода, в ней белели спины обсохших валунов.