Веер

Но Наталья стала функционалом вовсе не в двадцать с небольшим…

– Ты добрая женщина, – сказал я.

– Что поделать. Ты меня немного достал, Кирилл. Целые сутки держался. – Фальшивая благожелательность стала понемногу исчезать из ее глаз. Но ее место, слава Богу, занимало равнодушие. Наталья все-таки пришла к выводу, что я не опасен.

– Ну зачем было меня так пугать? Рассказала бы сразу…

– И этим бы все испортила. – Наталья фыркнула. – Не учи функционала исполнять его функцию.

– Мир. – Я ухмыльнулся и пожал ей руку. – А все-таки ты из меня жилы потянула…

– Зато какая плата. – Наталья кивнула на шипящую полоску прибоя, подкатившуюся к самым ногам. – Слушай дальше. Эти, – она глянула на политика с юмористом, – не функционалы. Они могут пользоваться нашими способностями. Ходить из мира в мир. Красиво стричься и вкусно кушать. Лечиться и учиться. Но особо с ними не откровенничай. Ты – функционал при своей функции. Они – производные. Дери с них пошлину, когда они идут через таможню. Будь вежлив, но строг. А вот функционалов у таможенников принято пропускать без лишних церемоний… если не совершается что-то совсем противозаконное.

– Вроде провоза запретных товаров?

– Именно. Ну все, идем…

– Подожди! Еще пара вопросов.

– Да? – Наталья выжидающе посмотрела на меня.

– Откуда люди узнают про функционалов? Кто получает право пользоваться нашими… функциями?

– Кирилл, тебе деньги нужны? – Наталья прищурилась. – Вещи… посложнее табуретки и кастрюли? Безопасность?

– Нужны, – признал я и покосился на двух членов инспекции. – А еще юмор, да?

– Не все в мире меряется деньгами! Ты же открылся своему другу?

Отповедь была столь сурова и неожиданна, что я не нашелся, что ответить. Наталья победно улыбнулась.

– Тогда последний вопрос. Кто у нас главный?

– Ты все еще живешь в каком-то уродливом мире. – Наталья покачала головой. – Мире, где важны деньги, власть, положение в обществе; в мире жадных детей… Расслабься! Ты вышел за эти рамки. Главных нет. Мы все равны. Честно исполняй свою функцию – и у тебя все будет хорошо.

Развернувшись, Наталья двинулась к башне. Остановилась. Обернулась, посмотрела на меня:

– Пойдем. Я за то, чтобы признать твое вступление в функцию состоявшимся. А твой друг… что ж, нам могут пригодиться сметливые журналисты.

Они провели в башне еще с полчаса. После того как Наталья объявила, что довольна мной, обстановка стремительно потеплела. Мы все-таки ушли с пляжа, поднялись на кухню. Но перед этим политик выглянул из дверей, подозвал кого-то из охраны, и ему принесли бутылку шампанского. Настоящего, французского, конечно же, брют, в меру охлажденного, но не ледяного «из морозильничка… гляди, гляди, льдинки плавают, хорошо у нас морозит, правда?».