Веер

Совершенно немыслимая, вот такая! – Дитриш изобразил руками что-то вроде маленького яблока. – Абсолютно белая, молочная. Совершенно ровный шар. Я даже думать боюсь, за сколько отец ее купил… И он поменялся с одним солдатом…

– Показывай, – не выдержал я. – Кажется, я уже понял, к чему ты!

Дитриш улыбнулся и отошел от обеденного стола. В дальнем углу зала на курительном столике лежало что-то завернутое в плотную красную ткань. Дитриш развернул предмет и торжественно показал мне:

– Вот. Оружие Людей-над-людьми.

– Да… жадность солдата обуяла… – признал я, хоть и был слегка разочарован. В руках у Дитриша был автомат – точно такой же, как утопленный мной в море.

– Только патронов нет, – с сожалением добавил Дитриш. – Видишь, в это отверстие вставляется специальный контейнер, в нем хранятся патроны. Отец пытался сделать замену, но так и не сумел.

– Магазин есть у меня в сумке, – сказал я. – Но там всего четырнадцать патронов. Лучше, чем ничего, конечно…

– Держи. – Дитриш протянул мне оружие. – Тогда он твой.

– Жемчужина, – сказал я. – Немыслимой красоты и цены. А?

– Вот жемчужину я бы пожадничал отдать, – признался Дитриш. – А оружие… я не умею из него стрелять. У меня нет от него важной части и патронов. И вообще тебе оно нужнее.

– Спасибо, – сказал я. – А я свой автомат утопил. В море. Когда спускался со скалы по веревке. У меня была очень прочная, но тонкая веревка. Как нитка на вид. Я ее обмотал вокруг автомата…

– А, знаю, – просиял Дитриш. – Солдат показывал отцу, тот рассказал мне. Вот, приклад откидывается, так… Тут в прикладе специальная рамка, в которую пропускается нить, и зажим, который контролирует спуск. Держишься за ствол и приклад, а пальцем легонько регулируешь скорость… Ты очень умный, Кирилл, если сам до этого дошел!

– Ты даже не подозреваешь, какой же я идиот, – глядя на автомат, сказал я. – Я… в общем, я все делал иначе. Совсем иначе. И чуть не разбился.

– Тогда тебе просто везет, – сказал Дитриш. – Знаешь, это, может, даже и лучше, чем быть умным, но невезучим.

Мы почему-то склонны считать, что люди, которые нам нравятся и даже вызывают зависть, все эти успешные спортсмены, популярные артисты, знаменитые музыканты, удачливые бизнесмены – они всегда счастливы. Вся «желтая» пресса, по сути, тем и кормится, что разубеждает нас в этом – «она развелась», «он запил», «эти подрались», «тот изменил». И мы читаем, кто-то брезгливо, а кто-то с радостным любопытством. Читаем не потому, что грешки и беды знаменитостей так уж велики. А потому, что только эта размазанная по газетной бумаге грязь способна нас утешить. Они такие же, как и мы. Они пьют шампанское за тысячу долларов, а мы – чилийское вино. Они едут в Австрию на горнолыжный курорт, а мы – к теще на дачу.