Веер

Мы вышли из башни, я притворил дверь, зачерпнул с земли пригоршню пушистого снега и протер дверную ручку. Отпечатки пальцев оставлять не стоило.

Котя заглянул мне в глаза:

– Кирилл… но как? Она же акушер! Иллан рассказала – акушеры могут уничтожить любого, кого сделали функционалом. Твою башню разрушили, ты стал человеком, а ее убил? Не верю!

Мне было тоскливо. Очень и очень тоскливо. А еще – ужасно холодно в мокрых брюках и рубашке с коротким рукавом на заснеженной зимней улице…

– На ухо скажу, – произнес я, озираясь. Котя послушно повернул голову. Я наклонился к его уху и прошептал: – Дело в том, что у любого функционала есть особые чувствительные клеточки на кончиках ушей. Если дать функционалу по уху, он от расстройства умирает!

Котя фыркнул и выпрямился. Посмотрел мне в глаза:

– Я только одного не знаю, – продолжал я тем же шепотом, ничуть не беспокоясь, услышит меня Котя или нет. – Подействует это на куратора? Или нет? А?

– Не знаю, – сказал Котя и снял очки.

– Будем на тебе проверять? – поинтересовался я.

Все-таки Борхес был не прав.

Помимо трех великих сюжетов существует по меньшей мере еще один, заслуживающий того же внимания.

Это предательство друга и измена любимой.

Никогда не началась бы война, не отправились бы за славой (а если честно – за богатствами) веселые греческие царьки, не осаждали бы Трою, не плутал бы по пути домой Одиссей – если бы Елена не укатила с Парисом. Не ринулись бы на поиски острова сокровищ Джим Хопкинс в компании со сквайром Трелони и доктором Ливси, не штурмовали бы форт пираты, не вернулся бы наконец домой злополучный Бен Ганн – если бы Билли Бонс не обманул подельников и не удрал с картой.

Хотя с другой стороны – без измены Елены мы не узнали бы верности Пенелопы.

Любовь и дружба – это то, ради чего приходится терпеть измены и предательство.

И все-таки быть преданным – это всегда тяжело.

Котя вздохнул и опустил глаза. Виновато пожал плечами. Сказал:

– Можешь попробовать… Откуда ты узнал, что я – куратор?

– Она не могла этого сказать. – Котя покачал головой. – Наталья не знала, что я – куратор. Вообще не подозревала, что я – функционал.

– Да. Она сказала только про куратора. Что он – это ты, я понял сам. Слишком поздно, к сожалению. – Я не выдержал и повысил голос: – Не бывает такого, чтобы в файлах сохранялось упоминание о функционалах! Не бывает! Полицейский, бывший историк, жаловался, что даже сейчас его письма никуда не доходят, что файлы стираются. Если цель в том, чтобы вырвать людей из их жизни, помешать им сделать что-то важное, – никакие данные сохраняться не будут. Никаких следов! Исчезают фотографии, школьные табели, детские рисунки – и вдруг исключение для твоего компьютера? Ха! Не смеши меня, Константин!

Котя покивал.