Следствие ведут знатоки

Но не станешь обходить гаражи с микроскопом и осматривать все шины подряд… Дадите машину — скажу, та ли.

Томин (по своему обыкновению поддразнивает Кибрит). Небогато у тебя сегодня. А что в отношении владельца изящной обуви? Я не говорю — адрес, но хоть год рождения, например. Или: холост, женат. Неужели не можешь?

Кибрит. Томин, поосторожнее! Я тебе еще пригожусь.

Знаменский (улыбаясь). Ну, чувствую, пора расходиться.

Знаменский и Кибрит наводят порядок в кабинете.

Кибрит. Пал Палыч, есть просьба: пусть Силин завяжет несколько узелков.

Томин. Он их уже завязал.

Знаменский. Зачем тебе?

Кибрит. Когда человек завязывает узел, — Томин, это я тебя просвещаю…

Томин. Большое мерси.

Кибрит. …то узел с точки зрения криминалиста нередко индивидуален, почти как почерк. Хочу сравнить те, что он завяжет сейчас, с узлом, который был на мешке с шубами.

Томин. Когда ты с ним встречаешься?

Знаменский. Завтра с самого утра.

Томин. Надеюсь, допрос пройдет в теплой, дружеской атмосфере.

Сцена третья

Следственный кабинет в тюрьме. Знаменский и Силин. Знаменский упорно держится ровного доброжелательного тона. Силин одновременно и усталый и взвинченный, часто срывается на крик.

Силин. Я с вашим братом говорить не нуждаюсь! Посадили — все! Спасибо!

Знаменский. Уймитесь, Силин. Второй час кричите.

Силин. Да об чем еще говорить? Чего надо, я рассказал. Все откровенно.

Знаменский. А что вы такого рассказали? Что залезли ночью на склад? Что взяли три каракулевые шубы? Что оборвали провода сигнализации? В самом деле, редкая откровенность! Если б не признались, я бы ни в жизнь не догадался!

Силин (со злобой). Веселый вы человек, гражданин следователь!

Знаменский. Работа такая… смешная. Вот, скажем, вы. Только-только освободились, знали, что ждет женщина. Нет, двинули в Москву, где у вас ни кола ни двора. Через неделю пробрались в хорошо охраняемый склад. Говорите, в одиночку. Смешно? Смешно. Кто тогда задвижку подпилил? Кто вам рассказал, где проходит сигнализация и где шубы лежат?

Силин. А тут будет один ответ: катитесь вы… и так далее! Ясно?

Знаменский (отмахиваясь). Ясно, ясно… Меня, собственно, не столько занимает ваша кража, сколько ваша жизнь…

Силин (прерывает). Поговорим о жизни, потом десять лет в зубы — и езжай, Силин, лес рубить? Нет уж! Моя жизнь — она моя, вы в нее не суйтесь!

Знаменский. Придется соваться, Силин. Придется. Рассказывали бы вы сами, что да как. Лучше будет.

Силин. А не расскажу — хуже будет? Да? А что будет хуже? Свой срок так и так получу. Хоть буду вам руки лизать, хоть матом обложу — все одинаково.

Знаменский. Не совсем одинаково, Силин. Чистосердечное признание суд очень учитывает. Сами знаете.

Силин. Что я знаю? Что знаю?! (На него снова накатывает блатной гонор.