Следствие ведут знатоки

Артамонов сидевшего рядом Бардина. — Замечаешь?

— Мм, — одобрительно мычал тот, чтобы не омрачать Анатолию лучезарного настроения.

— Теперь я буду тормозить, обрати внимание… Сила?

— Толька, я не автомобилист!

— Но ездишь же ты в такси, например. Неужели не видишь разницы?

— Вижу, — засмеялся Бардин. — В такси коленками не упираешься…

— А, перестань! Это все, — Артамонов пренебрежительным жестом обвел поток машин, — по сравнению с моим «жучком» — дрянь, будь уверен! Заводская сборка, скорей-скорей, колеса крутятся и ладно. А у меня, Антоша, ручная подгонка, предел точности. Не мотор — хронометр!

Пока Артамонов хвастался машиной, сестры на заднем сиденье забавляли Игорька.

— Как ему — нравится машина? — спросил Артамонов.

— Улыбается, — весело ответила жена.

Артамонов нашел местечко на стоянке, все вышли и направились к воротам парка.

Артамонов раз-другой оглянулся на ходу полюбоваться «жучком». Нет, безусловно, всякие там «Жигули» и «Волги» меркнут рядом с его сокровищем!..

В парке буйно цвели клумбы, дети толпились вокруг аттракционов.

— Эх, — сказал Артамонов, минуя мужчин, сгрудившихся возле пивного ларька, — теперь уже и кружечку не пропустишь: за рулем! — Но прозвучало это не сожалеюще, а, напротив, блаженно…

Вертелась детская карусель, визжали малыши, проносясь на лошадках мимо ожидающих за оградой мам и бабушек. На руках у Артамоновой таращился Игорек, завороженный пестрым зрелищем.

И вдруг скрежет, вращение замедлилось. Карусель остановилась.

— Слазьте, ребята! — возник откуда-то дюжий мужик. — Поломка!

Ребятишки слезать не хотели, те, кто ждал своей очереди, галдели, не желая расходиться. Кто-то из взрослых потребовал вызвать техника.

Артамонов нырнул под ограду и направился к «карусельному начальству». О чем-то они там заспорили, мужик замотал головой, но потом все же допустил добровольного ремонтника к механизму.

— Дяденька пошел чинить? — спросил Артамонову тоненький голосок.

— Да, — улыбнулась та.

— А он починит?

— Починит.

И действительно починил. Разве мог он видеть чье-то огорчение в такой счастливый для себя день?

Снова кружилась карусель и радовалась детвора. Артамонова ласково и спокойно смотрела на мужа, оттиравшего запачканные руки.

Как все было хорошо!..

И как теперь все ужасно…

— Зачем?.. Зачем?.. Зачем?.. — повторяет Артамонова в пространство. — Ну зачем же?! Хоть бы спросить…

— Аля, когда началось… все это? — глухо произносит она, помолчав.

— Года полтора назад, — тяжело выдавливая слова, говорит сестра.

— И ты знала?!

— Ничего я раньше не знала! Я бы ему глаза выцарапала! Антон уже после аварии сказал.

— Но Антон знал! И ни слова?! Аля, этому нет названия!..

В кабинет Знаменского входит Томин.